Единственный напряженный момент возник, когда зашла речь о причине появлении травм. Лорелея буркнула что-то неразборчивое и корявое про сбившего её велосипедиста, чем лишь усугубила ситуацию, заработав зашкаливающую дозу сомнения, высоко вздернутые недоверчивые брови и дополнительные наводящие вопросы.
Хорошо, что тут уже подключился стоявший неподалеку Йен и от дальнейших расспросов Лори благополучно отделалась. Придумывать сейчас что-то у неё не было сил. Накатила припозднившаяся слабость. Хотелось просто лечь и уснуть. Сказывались обезболивающие и антибиотики, которыми её накачали.
Такой вариант, конечно, ей был предложен, но оставаться в больнице Лорелея наотрез отказалась, так что их отпустили с миром, выписав целый список лекарств и дополнительных анализов, которые нужно будет ещё пройти ей в ближайшее время. На всякий случай, так как: “гарантий никто не даёт, а от последствий ещё ни один человек не застрахован”. Так было сказано ей на прощание.
― И куда теперь? ― когда их с Йеном оставили вдвоём в отгороженной шторами “палате общего типа” спросила Лорелея, ковыряя торчащий хвостик бинта под которыми угадывались грубые стежки сшитой наживую плоти.
― Домой, разумеется.
― Не хочу домой. Там Ханна. Ей лучше не видеть меня в таком виде.
Как по заказу, одна из штор с треском перекатывающихся колечек распахнулась, являя миру суровое лицо сестры и притаившегося за её спиной виноватого Оуэна, ковыряющего носком кроссовка напольную плитку. Чёрт. И как давно она тут торчит? Специально подслушивала, дожидаясь подходящего момента эпично появиться? Теперь понятно чего Йен бегал туда-сюда. Обстановку докладывал.
― Об этом надо было думать раньше, ― хмуро скрестила на руки груди Ханна, всем видом давая понять, что сейчас на всю больницу начнутся громкие семейные разборки.
Лорелея злобно вытаращилась на Келлера.
― Я же просила!
― Напоминаю: ты хотела, чтобы она увидела, а не накручивала себя от неведения, ― равнодушно пожал плечами тот.
― Знаешь, как это называется?
― Не знаю. Зато достаточно хорошо знаю тебя. Может, хоть сестру послушаешь, если на остальных тебе плевать, ― Йен дал знак Оуэну. ― Оставим их вдвоем, ― кивок Ханне. ― Мы ждём на улице.
― Вот же свинство, ― буркнула Лори, сердито провожая взглядом удаляющиеся спины парней.
― Свинство ― это то, что ты сама не позвонила мне! ― осадила её сестрёнка. ― И нечего выискивать виноватых. Лори, ― Ханна вскинула руки, словно душила воздух у своей головы. ― Сколько это будет продолжаться?
― Да всё хорошо! Маленькая авария. Сама видишь, я цела.
― Маленькая авария? Твоя машина всмятку ― это ты называешь маленькой аварией?
― Кто из двоих трепло? ― хмуро поджала губы Лорелея. ― Твой или мой?
― Это всё, что тебя сейчас волнует? Правда?
― Ханна, ― Лори, морщась, коснулась заплатки на лбу. ― Я сейчас плохо соображаю. Давай поговорим завтра? На свежую голову, ладно?
― Ну уж нет. Хватит кормить меня завтраками. Лори, я повторяю вопрос: сколько это будет продолжаться? Сколько ещё ты собираешься рисковать своей жизнью? Ты ведь… ― не найдя слов, Ханна протяжно выдохнула, закатывая глаза и пытаясь сдержать спокойный голос, чтобы не поднимать на уши всю больницу. ― Это ненормально. Лори, это неправильно. Я не знаю, что с тобой происходит, но это твоё желание умереть… оно пугает.
― Вот не надо, ― обиделась та. ― Умирать я точно не собираюсь.
― Нет, но почему-то делаешь для этого всё возможное. Это… одержимость. В чистом виде. Другого определения я найти не могу.
― Предпочитаю: увлечённость.
― Увлечённость ― это копаться часами в гараже, а играть со смертью ― называется совсем по-другому, ― Ханна устало смахнула с лица белые локоны, и Лорелея только сейчас обратила внимание на её покрасневшие глаза.
Матерь божья, да она ревела. Из-за неё? Йен, вот скотина! Именно этого она и хотела избежать! От одного такого вида сестры в Лори просыпалось дикое чувство стыда. Представляя, что она пережила в эти полчаса дороги из Карсон-Сити в Рино, хотелось броситься перед ней на колени и просить прощения. Вот только Лорелея никогда этого не делала. Ни тогда, после аварии, ни тем более сейчас. А всё проклятая гордость и нежелание принимать поражение. Будь они неладны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
― Ханна, ― Лори подняла с койки, замирая напротив и ободряюще беря её за руку. Единственное, что она могла сделать. Вот только та высвободилась. Без психов, без резких движений, но ясно давая понять, что у них серьёзные проблемы. ― Я знаю, что ты хочешь от меня услышать, но не могу этого сказать… Я не брошу гонки. Они мне нужны.
― А ты уверена в этом? ― на полном серьезе спросила Ханна. ― Мне вот кажется, что это лишь попытка замещения.
― Замещения чего?
― Того, что ты не получаешь. Внимания. Эмоций. Любви. Я же знаю тебя. Как и знаю, что ты так и не оправилась от обиды за то, что отец нас бросил. И вижу, что ты что-то скрываешь. Согласна, тут есть и моя вина, ― Лорелея недоумённо нахмурилась, чувствуя как заколола разбитая бровь. ― Я должна была быть рядом и не отталкивать тебя, когда вся эта ерунда с гонками только зародилась в твоей голове. Ты не представляешь, как я жалею за то, что сказала тебе тогда. Быть может, прими я сразу ― ты была бы со мной более откровенна.
Лори решительно замотала головой, от чего всё поплыло перед глазами. Ох, не зря лёгкое сотрясение врачи ей всё же зафиксировали.
― Это не так, ― придерживаясь за висок, возразила она. ― И ты сама это знаешь. Не ищи мне оправданий. Если кто и виноват, то только я.
― Виноваты всегда обе стороны. Я просто хочу, чтобы ты поняла: неважно насколько ты якобы сильная. Любому нужно выговориться. И я всегда тебя выслушаю. И всегда буду на твоей стороне.
Лорелея это знала. Правда знала. Ханна уже неоднократно это ей доказывала. И обе они понимали, что роднее друг для друга у них никого нет. Сестринская связь ― она особенная, порой куда сильнее любой другой, вот только… Вот только в Лори опять играла чёртова гордость. Может ей и хотелось поделиться. Может она хотела рассказать Ханне о Донни и том, как сильно влипла, но…
Лорелея не привыкла жаловаться, ненавидела проявлять слабость, не желала вешать на кого-то свои ошибки и не умела просить о помощи. Папаша всегда говорил: в жизни рассчитывать можно только на себя. И, наверное, он прав. Не всегда кто-то будет рядом, чтобы помочь.
Взять хоть тот случай много лет назад, когда она едва не утонула. Рядом тогда было полно людей, однако никто не обращал внимания на тонущего ребенка. Пришлось выкарабкиваться самостоятельно. И сейчас происходило тоже самое. С одним отличием: бассейн стал глубже. Но и она выросла, так что…
― Поехали домой, ― попросила Лори, на что Ханна разочарованно вздрогнула, поджала губы, развернулась и молча ушла.
Не того ответа она ожидала. Она хотела хоть какого-то подтверждения, что услышана, а в ответ получила привычную смену темы и неопределённость. И что-то подсказывало Лорелее, что теперь одними пирожными ей не отделаться. Щепетильная тема была закрыта лишь на время. Но не забыта.
Лори поспешила за сестрой, не желая больше торчать в этом пропахшем стерильностью и лекарствами месте. Полосатая Шелби Кобра и оранжевый Ниссан обнаружились без проблем ― такие тачки не пропустишь. Ханна уже садилась в машину Оуэна, а Йен…
Лорелея не могла сдержать удивления, при виде почти дотлевшей сигареты между его пальцев.
― Ты же бросил?
― Бросил, ― Келлер сделал последнюю затяжку, бросил окурок на землю, растоптал и кивком указал на Шелби. ― Садись. Отвезу тебя домой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Запястье всё ещё болело, но благодаря обезболивающим почти не давало о себе знать. Царапины в этом плане заживали быстрее, но в зеркало, конечно, смотреться было пока противно. Но всё это были мелочи и ерунда по сравнению с тем, что нависшее над Лори грозовое облако сгущалось и чернело.
