толкаясь в руку, которая стягивала мои колготки.
— Я так захотел облизать всю тебя так же, как облизал глазурь с твоего пальца, когда увидел тебя в том наряде, — проговорил он, целуя меня в шею. — Мне нужно, чтобы в следующий раз, когда мы будем трахаться, ты была в нем. Но прямо сейчас я хочу трахнуть тебя, наклонив над столешницей.
Что ж, ситуация обострилась слишком быстро. Я оттолкнула его. Эльф был недоволен.
— Твое особое рождественское печенье! — я ахнула. — Я должна испечь твое печенье.
Я хваталась за соломинку, пытаясь сориентироваться. Джек отступил на шаг, глядя на меня, приподняв бровь.
— Не могу сказать, должен ли я чувствовать себя оскорбленным или польщенным, — сказал он, когда я яростно закончила крошить орехи, и маленькие кусочки разлетались во все стороны.
— Я просто доделываю твое печенье, — повторила я.
— Ты выглядишь взволнованной, — дразнил он меня. — Даже не могу представить, почему.
Единственными парнями, с которыми я общалась, были будущие наркоманы из маленького городка на Среднем Западе, где жила моя мать. Им всегда нравилось думать, что они крутые ребята со своими грузовиками и чучелами оленьих голов, но они были никем по сравнению с Джеком.
— Ты целуешься так, будто это для тебя серьезное дело, — сказала я ему.
— Я тебя пугаю?
— Нет.
— Ты лжешь.
Он пристально смотрел на меня с другого конца кухни, скрестив руки на груди и облокотившись на столешницу.
— А ты ужасно самодовольный, — сообщила я ему.
Джек отодвинулся и снова встал рядом со мной, его руки скользнули по моей заднице.
— Знаешь, — задумчиво произнес он, — думаю, так будет даже лучше. Думаю, когда я трахну тебя в первый раз, я правда хочу, чтобы ты была в одном из тех сексуальных рождественских нарядов.
— Я думала, ты ненавидишь Рождество, — сказал я, чувствуя себя измотанной.
Он отпустил меня, и я вернулась к печенью. Боюсь, что моя кожа настолько горяча, что можно их испечь и без духовки.
24
ДЖЕК
Печенье, как обычно, было впечатляющим. Я съел три. Ладно, пять.
Хлоя улыбалась, наблюдая, как я ем.
— Не смотри на меня так, — сказал я, закрывая лицо руками. В награду я услышал взрыв смеха.
— Ты весь в сахарной пудре, — хихикнула она. Наклонилась и поцеловала меня, а затем игриво облизала мои губы.
— Вкуснятина, — проговорила она. — Сладкий. У тебя рождественский вкус.
Я притянул ее к себе и поцеловал уже не так игриво. Она практически растаяла в моих объятиях. Я обвил ее ноги вокруг себя.
— Мне нужно снять с тебя эти колготки.
— Я подумала, — сказала она, задыхаясь, — подумала, что ты хочешь трахнуть меня в моем сексуальном костюмчике.
Я поцеловал ее, прижимая к себе, и она прижалась бедрами к моей промежности.
— Не думаю, что смогу столько ждать.
Зазвонил ее телефон.
— Не обращай внимания, — сказал я, продолжая целовать ее. Телефон перестал звонить, затем раздался звуковой сигнал.
— Кто-то пытается дозвониться до меня. Это может быть по поводу конкурса, — она неохотно отодвинулась от меня, затем подошла к телефону.
— Это Нина, — сообщила Хлоя. — Дана хочет поговорить о маркетинговом плане и размещении продукции.
— Кажется, для этого уже поздновато.
— Все это реалити-шоу от «Романс Продакшнс» — полный бардак, — сказала она, хватая свою сумку и пальто.
Прежде чем позволить ей уйти, я прижал ее к двери и поцеловал в последний раз. Я не хотел ее отпускать, но она выскользнула из моих объятий.
— Заходи в любое время, — сказал я Хлое, наблюдая, как она вприпрыжку идет по коридору к лифту.
В комнате было тепло от духовки. А Майло с пугающим вниманием рассматривал остатки ужина.
— Нет, — сказал я ему.
Мне было слишком жарко, поэтому я распахнул двери на балкон, впуская внутрь падающий снег. Затем я думал о том, как затащить Хлою в свою постель. Она была похожа на ее печенье: попробовав один раз, я захотел съесть всю коробку целиком.
Решив, что с таким же успехом я могу заняться чем-нибудь полезным, я прогулялся с Майло и позвонил в наш офис в Австралии. Когда вернулся, в вестибюле меня ожидало знакомое красное пальто. Хлоя? Женщина обернулась. Нет, это Хартли.
— Тебе нужно оставить меня в покое, — сказал я ей.
Она понюхала меня, и Майло зарычал.
— От тебя пахнет выпечкой, — возразила Хартли. — Готова поспорить, я знаю, кто это был, — ее голос зазвучал пронзительно и мелодично. Она казалась по-настоящему расстроенной, и не мигая смотрела на меня.
— Это была Хлоя, не так ли?
Она начала плакать.
— Это не твое дело, — ответил я ей.
— Ты и я, — сказала она, неистово жестикулируя, — Джек, между нами есть что-то особенное. У нас всегда было что-то особенное.
— Нет, и не было. Между нами ничего нет. Возвращайся в свою квартиру.
Я бы хотел, чтобы у меня был авторитет моей сестры Белль. Она могла лишь посмотреть на тебя, и ты бросался выполнять ее приказы.
— Я расскажу Белль о том, что ты творишь, — пригрозил я.
Она вздрогнула, затем улыбнулась.
— Белль здесь нет, Джек, она ушла. Но она обязательно приедет на нашу свадьбу! — Хартли рассмеялась.
— Мы никогда не поженимся, — сказал я ей. — Ты просто сумасшедшая.
— Не знаю, почему ты так со мной обращаешься, Джек. Я единственный человек, который любит тебя, — ныла Хартли, обвивая руками мою шею.
— Нет, это не так, — спорил я, распутывая ее руки и ноги. Где этот чертов охранник?
Кто-то постучал в стекло. Это был пьяный Санта.
— Я должен разобраться с этим, — сказал я Хартли.
Она вцепилась в меня, пытаясь оттащить назад. Я не мог причинить ей боль, это выглядело бы нехорошо. Тогда я правда мог бы попрощаться со своей башней. Майло тявкнул на нее, и она отпустила меня.
Когда я открыл дверь, мне в голову пришла хитроумная идея.
— Ты ищешь Хартли? — спросил я бездомного Санту, многозначительно поворачивая голову и оглядываясь на своего преследователя.
Санта многозначительно подмигнул мне.
— Конечно, — пробормотал он.
— Отлично. Хартли, твой друг пришел повидаться с тобой! — крикнул я, подталкивая его в ее сторону.
Она вскрикнула, когда пьяница, спотыкаясь, подошел к ней.
— Джек! — закричала она, пытаясь обойти его. Я ухмыльнулся, когда Хартли выругалась, из-за того, что он похлопал ее по плечу.
— Мы созданы друг для друга, — прокричала мне Хартли. — Я поговорила с твоими родителями. Они хотят, чтобы я стала матерью твоих детей.
— Мои родители сумасшедшие. И, честно говоря, я видимо тоже, раз вообще общаюсь с тобой.
— Ты мой, Джек Фрост, — произнесла она с пугающей настойчивостью, прежде чем скрыться в лифте.
— Спасибо, чувак, —
