идеей мисс Блаунт. Соглашусь, я вел себя как последний дурак. Ни вы, ни Гудвин абсолютно не виноваты. Вся вина лежит на мисс Блаунт. – Он поднял руку, словно желая отмахнуться. – М-да, глупейшая ситуация. А вчера пришло письмо. Наверняка написанное под вашу диктовку. Я пытался посмотреть на него объективно и должен признаться, что, с вашей точки зрения, вы действовали в законных интересах нанявшего вас лица. Так вот, сегодня утром, когда ко мне пришел Йеркс и рассказал о вчерашнем разговоре – о вашей теории, которая и мне тоже приходила в голову, – я понял, что с вашей стороны это не театральный жест ради получения гонорара, а искренняя вера в невиновность Блаунта. Потому-то я и пришел сюда с твердым намерением вас нанять. Возможно, я взял не совсем верный тон. Меня оскорбило ваше письмо, и, думаю, вы меня не осудите. Как видите, я отнюдь не менял о вас мнения. – Встав с места, Калмус подошел к Салли. – Одному Богу известно, откуда ты набралась столь бредовых идей. Прислушайся к голосу разума, если он у тебя остался, и возвращайся домой. Ведь именно там твое место. Мне в офис звонили уже из двух газет. Спрашивали, что ты делаешь в доме Ниро Вулфа. Ради всего святого, прислушайся к голосу разума! – Калмус протянул к Салли руку, но, опомнившись, снова обратился к Вулфу: – Итак, сегодня днем я увижу Блаунта и сегодня вечером или завтра утром расскажу вам о результатах встречи. Мистеру Блаунту будет приятно узнать, что вы отослали его дочь домой. Я могу ему об этом сообщить?
– Нет, сэр. Я не диктую своим клиентам, как им следует поступать.
– Очень хорошо. – Калмус собрался было что-то сказать, но прикусил язык и направился к выходу.
Чтобы не показаться невежливым, я проводил его в прихожую.
И на обратном пути, буквально на пороге кабинета, я столкнулся с Салли.
– Вы ему верите? – требовательно спросила она.
Судя по ее тону, если бы я ответил «да», она вцепилась бы мне ногтями в физиономию. Поэтому я осторожно взял Салли за руку и проводил до красного кожаного кресла. Однако Салли, черт возьми, заартачилась, явно не собираясь садиться в кресло, еще хранившее тепло Дэна Калмуса. Она выдернула руку и, остановившись возле письменного стола Вулфа, повторила:
– Вы ему верите?
– Проклятье! – взорвался Вулф. – Садитесь на место. У меня шея не казенная.
– Но если вы собираетесь…
– Садитесь!
Салли повернулась и, обнаружив услужливо пододвинутое мной кресло, наконец села.
– Вы говорили, мне нужно это одобрить. Так вот, я не одобряю. Только не под его руководством, – заявила она.
Посмотрев на Салли без особого энтузиазма, Вулф произнес:
– Мистер Калмус внес отличное предложение. Отправить вас домой. Впрочем, если я выставлю вас за дверь, вы, скорее всего, пойдете не домой, а бог знает куда, а вы мне сейчас нужны. И можете понадобиться в любой момент. Что касается Калмуса, я ему верю и не верю. – Вулф посмотрел на меня. – Арчи?
– Лично я пас, – ответил я. – Если он врет, то очень умело. А если говорит правду, значит Салли – круглая дура. Однако в понедельник вечером я обещал, что буду на ее стороне. И следовательно, не могу судить беспристрастно. Короче, я пас.
– Вы меня слышали, – буркнул Вулф, обращаясь к Салли. – Я ответил Калмусу, что меня должны устраивать условия нашего с ним договора. Мисс Блаунт, какова ваша цель? Скажите, вы наняли меня, чтобы дискредитировать мистера Калмуса или чтобы оправдать вашего отца?
– Ну конечно чтобы оправдать моего отца.
– Тогда не вмешивайтесь. Если и в самом деле имеется некий факт, известный лишь Калмусу и вашему отцу, я не стану связывать себя обязательствами, не выяснив, что это за факт. И только потом буду принимать решение. Калмус ни в коей мере не убедил меня в своей честности. Я собираюсь потратить часть выданных вами денег на подтверждение или опровержение вашего мнения о нем. Он вдовец?
– Да. Его жена умерла десять лет назад.
– Дети есть?
– Четверо, – кивнула Салли. – Двое сыновей и две дочери. У всех уже свои семьи.
– Кто-нибудь из его детей живет с Калмусом? Или, может, Калмус живет у кого-то из своих детей?
– Нет. У него апартаменты на Тридцать восьмой улице в доме после реновации, находящемся в его собственности. Когда дети обзавелись семьями и разъехались, он отвел каждый этаж под апартаменты.
– Он живет один?
– Да. У него нет…
– Вашего «да» мне вполне достаточно. У него есть слуги? Или слуга?
– Постоянно живущих в доме нет. Только приходящая прислуга. Всего одна женщина. Калмус лишь завтракает…
– С вашего позволения. У вас есть ключ от его апартаментов?
Салли сделала большие глаза:
– Конечно нет. С чего вдруг?
– Не могу сказать. Просто спросил. – Вулф повернулся ко мне. – Арчи, вызови Сола, Фреда и Орри. Желательно, чтобы они пришли после ланча. В два тридцать, если возможно.
Я снял трубку и принялся набирать номер. Застать всех в середине дня казалось проблематично. Но Сол пользовался автоответчиком, у Фреда имелась жена, а Орри оставил три номера телефона, два из которых принадлежали его любовницам. Впрочем, ради Вулфа Сол, Фред и Орри были готовы бросить все свои дела, кроме самых неотложных.
Я просидел на телефоне до самого ланча. Звонки от Фреда и Орри дважды отрывали меня от ланча, но в случае необходимости я был готов и вовсе отказаться от еды, лишь бы мяч продолжал катиться, хотя, похоже, Вулф уже включился в игру. Судя по вопросам, заданным Салли, он решил обыскать апартаменты Калмуса. Но зачем ему столько нападающих? Почему Вулф не послал туда меня? Впрочем, у меня имелось одно подозрение, которое я особо и не скрывал. Вулф не хотел меня отпускать исключительно из-за Салли. За ней был нужен глаз да глаз, и в мое отсутствие ей могло взбрести в голову начать учить Фрица стряпне, подкладывать кнопки в постель Вулфу или менять мебель в доме. Итак, если дело было исключительно в этом и пребывание Салли в качестве гостьи означало отстранение меня от ответственных заданий, Вулфу явно стоило бы прислушаться к предложению Йеркса и Калмуса отправить Салли домой.
За ланчем Вулф опять перемывал кости, хотя на сей раз не Вольтера. Кости, о которых шла речь, были найдены в каком-то ущелье в Африке, и ученым удалось доказать, что единственная разница между мной и придурками, кинувшими туда кости миллионы лет назад, состояла лишь в моем умении пользоваться пишущей машинкой. По крайней мере, я все понял именно так. Почки оказались выше всяких похвал,
