голос:
– Кто там?
Салли, которая продолжала цепляться за мою руку, ответила:
– Это Сара Блаунт. Мы пришли к мистеру Калмусу. Вы, случайно, не знаете, где он?
– Нет, не знаю.
– Э-э-э… нам нужно срочно его увидеть. Но мы не можем торчать в парадной. Разрешите нам подождать внутри. Вы нас впустите?
– Думаю, да. Буду через минуту.
Я взялся за ручку двери, однако не услышал щелчка. Прошла минута, затем – другая, а щелчка все не было. И тут дверь отворилась. Управляющий, высокий тощий мужчина с черным, как деготь, лицом, впустил нас внутрь и поспешно захлопнул дверь. Фамилия управляющего была Доббс; он служил у Калмуса дворецким еще в те далекие времена, когда тот занимал весь дом.
Доббс, нахмурившись, уставился на Салли:
– Мисс Сара, теперь я вижу, что это вы. Давненько вы здесь не появлялись.
– Да-да, очень давно, – кивнула Салли. – Это мистер Гудвин. Арчи, это мистер Доббс.
Я протянул ему руку, и он ответил на рукопожатие. Конечно, пожимать руку дворецкому несколько вульгарно, но Доббс как-никак был уже не дворецким, а управляющим.
– Ты совсем не изменился. Разве что седины в волосах прибавилось. – Салли явно чувствовала себя не в своей тарелке, и я хорошо ее понимал.
– А вот вы изменились, – ответил Доббс. – Что вполне естественно. Ведь у вас еще все впереди, а у меня – уже позади. С вашего позволения. Мне очень жаль, что с вашим отцом случилась беда. Думаю, все обойдется. Уверен, что обойдется. Но беда и впрямь очень большая. – Доббс обратил на меня проницательный взгляд острых глаз. – Мне известна ваша фамилия. Вы детектив. – Он снова посмотрел на Салли. – Думаю, вы хотели видеть мистера Калмуса из-за той беды, что приключилась с вашим отцом.
– Да, так и есть. – На секунду мне показалось, что Салли провалит дело, однако она быстро нашлась: – А что, если мы подождем его внутри? Не мог бы ты… Может, ты нас впустишь… Вдруг придется долго ждать… Нам нужно непременно увидеть его сегодня вечером…
– Ну конечно. – (Как-никак в свое время Салли сидела у Доббса на одном колене, а дочь Калмуса – на другом, он рассказывал им сказки, и его голова еще не была тронута сединой; подробность, которую я узнал от самой Салли.) – Мистеру Калмусу не понравится, если я буду держать вас внизу. Наверняка не понравится.
Доббс провел нас к открытой двери лифта. Зашел вслед за нами и нажал на нужный этаж. Дверь закрылась, и мы поехали наверх.
Холл на четвертом этаже оказался клетушкой в четыре квадратных фута – собственно, стенами для дверного проема. Доббс достал из кармана связку ключей, прежде чем вставить ключ в замочную скважину, позвонил в звонок и подождал полминуты на случай, если Калмус был дома, но решил не отвечать на вызов домофона. Очевидно, Калмус все же отсутствовал. Доббс открыл дверь, вошел, повернул выключатель, вспыхнул свет, но не прямой, а рассеянный, из выемки на потолке, шедшей вдоль двух стен.
– Ну вот, мисс Сара, – сказал Доббс. – Теперь здесь совсем не так, как раньше, да?
– Да, совсем по-другому, Доббси. – Салли протянула управляющему руку, но тут же отдернула. Некрасиво пожимать руку человеку, которого собираешься надуть. Впрочем, поцелуй – это совсем другое дело. И Салли, чмокнув управляющего в щеку, сказала: – Поверить не могу! Ты слышал? Я сказала: «Доббси»!
– Да-да, слышал. Спорим, вы знаете, что слышал. – Доббс кивнул Салли с таким видом, словно он был не дворецким, а послом какой-нибудь африканской страны. – Надеюсь, вам не придется слишком долго ждать. – И с этими словами он ушел.
Когда Доббс закрыл за собой дверь, Салли плюхнулась в ближайшее кресло.
– Боже мой! – простонала она. – Как это ужасно! А я ведь не хотела приходить. Арчи, вы не могли бы поторопиться? Поторопитесь, пожалуйста!
Я велел ей расслабиться и, сняв шляпу и пальто, бросил их на стул, затем огляделся по сторонам. Комната оказалась очень большой и заставленной мебелью. Ну и естественно, кроме нее, тут наверняка еще имелись спальня, ванная и кухня. И даже если бы я искал конкретный объект типа бутылочки с белым мышьяком, подобная работа заняла бы у меня не меньше трех часов. Более того, поскольку я не рассчитывал обнаружить что-либо ценное, а лишь лелеял слабую надежду найти нечто такое, что позволило бы увидеть свет в конце туннеля, на поиски не хватило бы и целой ночи. Скажем, это мог быть клочок бумаги, письмо или запись; впрочем, на проверку книг на высоких, до потолка, стеллажах, выстроившихся вдоль правой стены, ушла бы куча времени. Между тем Калмус мог появиться в любую минуту. Я решил сперва осмотреть спальню и направился к двери слева, но, уловив боковым зрением нечто странное, остановился и повернулся.
Это был Калмус. Полностью одетый, он лежал, вытянув ноги, на полу перед диваном, частично скрывавшим тело. Покосившись в сторону Салли, которая по-прежнему сидела на стуле, закрыв лицо руками, я присел на корточки перед трупом. Калмус смотрел в потолок широко раскрытыми глазами с расширенными зрачками, лицо было багровым, язык вывалился наружу, вокруг рта и носа – следы пены. Пена уже успела засохнуть, следовательно проверять пульс и дыхание не имело смысла. Я ткнул пальцем в странгуляционную борозду вокруг шеи, наклонился поближе, чтобы раздвинуть края борозды. И увидел шнур, вроде тех, что использовались для жалюзи, с узлом, затянутым под левым ухом, и свободными концами, заткнутыми под мышками. Я сделал себе мысленную зарубку не забыть спросить убийцу, когда мы его возьмем, зачем он спрятал концы шнура: из любви к порядку или чисто машинально. Самая примечательная деталь из всех, что мне доводилось видеть при осмотре умерших насильственной смертью. С трудом подавив желание выдернуть концы, чтобы проверить длину шнура, я продолжил осмотр, и тут сзади раздался какой-то сдавленный звук. Я резко обернулся. Салли, стоявшая за моей спиной с отвисшей челюстью, начала потихоньку обмякать. Я едва успел подхватить ее. Только обморока мне сейчас не хватало! Я отнес Салли на кресло в дальнем углу, пригнул ей голову к коленям и задержал руку на ее прелестной шее. Салли была точно ватной и не сопротивлялась, но, слава богу, оставалась в сознании.
– Итак, вы ошибались, – опустившись перед ней на колени, сказал я. – Чудовищно ошибались! Но если бы вы не ошибались, то не обратились бы к Ниро Вулфу. Впрочем, к черту все! Вы меня слышите? – (Ответа не последовало.) – Проклятье, вы меня слышите?!
– Да, – очень тихо, но вполне разборчиво ответила Салли. – Он что, мертв?
– Определенно мертв. Он…
– Как он умер?
– Задушен. У него шнур на
