Сара рассмеялась.
– Скажите моей бабке, что она может войти, – сказал Халид, обращаясь к Ахмеду, который снова низко поклонился. Хислар вышел поговорить с Косем, а потом посторонился, пропуская ее к внуку. Она сияла.
– Ну, ты только взгляни на себя, сын моего сына! – радостно воскликнула Косем. – Скоро ты снова отправишься на охоту!
При появлении Косем Сара встала, но вдруг почувствовала, как все поплыло перед глазами, и ей пришлось снова сесть – поспешно и тяжело.
– Что с тобой? – Халид сел и протянул к ней руки.
– В чем дело, милочка? – обеспокоенно спросила Косем, кидаясь к ней через всю комнату и тревожно наклоняясь к ней.
– Не знаю. Немного голова закружилась.
– Еще бы ей не закружиться – ты не отходила от постели моего внука уже пять дней! Когда ты в последний раз что-нибудь ела?
– Не помню.
– Как ты могла допустить, чтобы она сидела тут без еды? – закричал на бабку Халид.
Косем взяла Сару за руку, помогая встать на ноги.
– Ты прав. Это моя вина. Я так беспокоилась за тебя, что совсем забыла о твоей сиделке. Ты спала прошлой ночью, Сара?
– Спала здесь, на раскладушке.
– Сколько?
– Немного.
Косем повернулась к хислару:
– Отведи Сару обратно в покои икбал и прикажи, чтобы Мемтаз принесла ей поесть. А потом передай всем, чтобы ее до завтрашнего утра никто не беспокоил. Сегодня ночью у паши подежурю я.
– Но… – запротестовала Сара, оглядываясь на Халида.
– Иди, – приказал он. – Со мной ничего не случится.
Сара была слишком вымотана, чтобы спорить сразу с двумя людьми.
– Ладно, – уступила она. – Но если его опять начнет лихорадить, позовите меня.
– Лихорадить? – переспросила Косем.
– Если у него начнется жар, бред.
Косем кивнула, и Ахмед увел Сару.
– Как ты могла устроить мне такое? – возмущенно спросил Халид у бабки, как только они остались вдвоем.
– Что устроить?
– Разрешить Саре за мной ухаживать!
– Она спасла тебе жизнь!
– Сара видела меня слабым и скулящим, как младенец, беспомощным и зависимым. Теперь она никогда меня не полюбит!
Косем села на край его кровати и похлопала внука по руке.
– Неудивительно, что Сара не хочет с тобой спать, Халид. Ты совершенно не понимаешь женщин.
– А, помолчи! – безнадежно отозвался он. – Твои советы бессмысленны. Теперь она будет меня презирать. Она испытывает ко мне жалость.
– Она тебя любит.
– Не говори глупостей!
– Она от тебя не отходила, настояла на том, чтобы ей позволили ухаживать за тобой, хотя Ахмед хотел пригласить знахарей.
– И что это доказывает? Просто Сара хотела спасти меня, чтобы не попасть в руки другого. Конечно, у нее доброе сердце. Она поступила бы так же, если бы ей принесли, например, пса, которого переехала карета.
Косем покачала головой:
– Ты меня не переубедишь – я видела ее преданность тебе.
– Бабушка, это преданность сиделки больному! Отец Сары был врачом, и она научилась ухаживать за пациентами. И то, что Сара помогла мне встать на ноги, вовсе не означает, что она ко мне неравнодушна. Она просто следует традиции своей семьи приходить на помощь тем, кто нуждается в лечении. Кроме того, ты забываешь, что она американка. Американцы все такие.
– Какие?
– Услужливые, заботливые. Недаром британцы прозвали их «добрячками». В Америке благотворительных организаций больше, чем населения.
– Халид, ты находишь для ее заботливости тысячу объяснений – кроме одного, самого очевидного.
– Бабушка, ты просто не знаешь ее страны так хорошо, как я. В Оксфорде мне приходилось встречаться с американцами – они не похожи на нас. В экстремальных ситуациях эти люди показывают себя с самой лучшей стороны. Именно это ты и наблюдала в Саре всю неделю. Стоит мне поправиться, ты увидишь, как она снова начнет осыпать меня проклятиями, оскорблять и пытаться опять сбежать.
Вернувшийся хислар занял свое место у дверей.
– Сара заснула? – спросила его Косем. Он кивнул:
– Да, она поела, а потом легла спать.
– Хорошо. – Косем встала, поцеловав внука в лоб. – И все же я считаю, что ты ошибаешься. Но поживем – увидим.
Халид проводил ее взглядом, а потом приказал Ахмеду:
– Принеси мне кувшин ракии.
– Но Сара сказала…
– Мало ли что Сара сказала! Принеси мне спиртное, сию минуту!
Ахмед с поклоном удалился.
Увидев Халида на следующий день, Сара заметила, что он вымыт и побрит, и, казалось, совершенно пришел в себя.
– Я не разрешала вам принимать ванну, – сказала она вместо приветствия.
Халид лежал на диване во внутреннем дворике мабейна, на солнце, недалеко от фонтана, в котором журчала вода.
– Ты больше здесь не будешь отдавать приказы.
– Вот она, благодарность! – проговорила Сара, усаживаясь у фонтана.
– А ты что, ожидала от меня благодарность?
– Халид, я просто тревожусь, чтобы вам не стало хуже.
Не отвечая ей, он подался вперед, внимательно рассматривая позицию расставленных перед ним на доске шахматных фигур.
– Кто с вами играет? – спросила Сара.
– Ахмед.
– И кто выигрывает?
– Я.
«Ну, еще бы!» – подумала девушка.
– Вы играете черными.
Он кивнул.
– Королевский слон на четвертую клетку коня, – подсказала Сара.
Халид посмотрел сначала на доску, а потом на девушку:
– Ты умеешь играть в шахматы?
– Да, отец научил меня.
Он вздохнул, отодвигая доску:
– Мне следовало бы знать.
– Я удивлена, что вы играете, – заметила Сара.
– Почему?
– Ну, не думала, что в Турции знают шахматы.
Халид громко расхохотался.
– Что же тут смешного?
– Шахматы возникли в Азии. Само название этой игры происходит от моего имени. Шах в переводе с персидского – «властитель».
– Мне очень жаль, что я плохо знакома с вашей культурой! – раздраженно ответила Сара.
– Я могу тебя просветить. Родина шахмат – Индия, где не позднее пятого века сложилась ее предшественница – чатуранга. В Персии игра появилась, когда арабы покорили эту страну. Именно арабы принесли шахматы в Испанию и, таким образом, в Европу. А в вашу страну их завезли европейские переселенцы – и, думаю, произошло это сравнительно недавно.
– Полагаю, что вы все мне рассказали о шахматах, – проворчала Сара, снимая повязку, стягивавшую плечо Халида, ей надо было взглянуть на рану. К ее радости, рана заживала, розовый шрам чуть морщинился.
– Вы больше не нуждаетесь в перевязке, – сказала Сара, выбрасывая бинты. – Свежий воздух будет ране полезен.
– А что ты использовала для перевязки? – с любопытством спросил Халид. – Косем рассказывала, листья каких-то деревьев.
