было жить не под властью упырей, то сейчас таких не осталось. Убежать в горы означало неминуемую гибель от холода и голода. Родные, даже если согласятся принять ее и детей, не смогут долго держать это в тайне от соседей, так что упыри быстро найдут их.
Она слышала, что раньше можно было покинуть Республику через Врата. Только было одно условие: стерилизация. Для всех без исключения. Даже для грудных детишек. Это останавливало желающих, но не всех. Однако упыри перекрыли и такую возможность: им была нужна рабочая сила в полях, им были нужны люди, чтобы пить их кровь.
Иллка зашла в дом, который внезапно превратился из надежного убежища, укрытия от злого внешнего мира, в тюремную камеру. Ей стало трудно дышать. Она скинула с плеча сумку, прошла на кухню и налила в большую керамическую чашку воды. Выпила залпом. Но сухость во рту не прошла, наполнила еще одну и прислонилась к стене.
Из детской комнаты мальчишек послышался плач. Она бросилась туда, но мальчики, ее обожаемые детки, спали. Кому-то приснилось что-то страшное, но плохой сон длился недолго. Как бы ей хотелось, чтобы сегодняшняя ночь тоже была плохим сном. Она закрыла глаза в тайной надежде, что когда откроет их, то все, что она услышала, окажется только сновидением.
Но не получилось. Ничего не исчезло, не рассеялось как дым.
«А если мне сделать ход первой? Пойти к городским солдатам и сказать им, что муж затевает что-то недоброе? Тогда они заберут Башкима, а нас оставят в покое?» Иллка чуть не улыбнулась: и почему такая идея не пришла ей в голову раньше. И не придется самой убивать его.
Но... Проклятые «но». Если она так поступит, то упырям придется срочно арестовать и остальных, и тогда для односельчан именно она станет предателем, а упыри вряд ли станут защищать глупую деревенскую бабу, которая варит пиво и гонит ракию. В таком случае ей и детям тоже не удастся выжить. Родственники арестованных обязательно отомстят. И односельчане точно не станут щадить ее детей.
От таких мыслей, от того, что она сегодня плакала необычно много, у Иллки заболела голова. Она и так не всегда хорошо соображала, а с больной головой это стало и вовсе невозможным. И если по словам городского упыря все случится через неделю, то она постарается придумать выход. Ей просто придется это сделать, так как умирать она не собиралась. Она в куски порубит всех, кто попытается причинить вред ее детям. А с Башкимом....Теперь он вообще не играл никакой роли в ее планах. Только как источник проблем.
Иллка осторожно закрыла дверь в комнату мальчиков и пошла к себе. До рассвета оставалось всего пару часов. А работу за нее никто делать не станет.
Глава 11
Виктор проснулся в семь утра. Самостоятельно, без будильника. Просто открыл глаза и уставился в белый глянцевый потолок. Никаких снов, вчера он просто принял душ и и сразу лег в постель. Это было самым верным решением. Сон позволил ему отдохнуть. Он потянулся, сходил в туалет, почистил зубы, умыл лицо. Голова была ясной, в теле чувствовалась бодрость.
Он заварил чай. Достал из холодильника сыр, сделал бутерброд. Первым желанием было отправиться в пригород и узнать, как обстоят дела у Смоки, да пообщаться с Шлезингером поподробнее. Но тут ему пришла в голову мысль, что следует несколько дней посвятить обычной рабочей рутине отдела. Сейчас, когда виновный в расстреле назначен, Герт и Митчелл не станут сильно наседать на него, так что это позволит всем успокоиться, расслабиться, в том числе и настоящим убийцам патрульных. К тому же он не исключал, что Бюро могло установить за ним наблюдение. Так что несколько дней никак не повлияют на результат. У Смоки и Шлезингера достаточно денег, чтобы не умереть с голода, и если им хватит мозгов сидеть тихо, то шансы на обнаружение минимальны.
Он помыл чашку, протер столик и оделся. Посмотрел на список вызовов мобильного и с удовлетворением отметил, что служба технического обеспечения на этот раз выдала ему телефон с хорошим аккумулятором.
До управления он добрался за двадцать минут. Во дворе встретил Хартманна. Сержант улыбался:
- Скоро будем отмечать майора?
- Ты про Бейкера?
- Да. Вы у нас теперь звезда в управлении. Раскрыть такое дело! Я тут еще хотел вам кое-что шепнуть.
- Шепни, - усмехнулся Виктор, думая, что речь пойдет про Паркера, и не ошибся:
- «Барахольщики» злятся. Но не все. Паркер и им подгадить успел. Говорят, у него в последнее время не все с головой нормально было.
- Так мне беспокоиться или нет?
- Думаю, что нет. Нормально все будет.
- Спасибо, успокоил, - ответил Виктор без тени иронии. Хартманн знал слухи и настроения в управлении получше чем штатные психологи, так что ему в вопросах взаимодействия с коллегами он доверял больше.
Виктор прошел в оружейную и сдал табельный пистолет. Дежурный упаковал его в герметичный пакет и убрал в сейф.
- Мне уже с семи утра всю плешь проели, чтобы я у тебя «ствол» изъял.
- Следствие?
- Ага. Герт, мол, требует побыстрее с вашей дуэлью разобраться.
- А мне если по службе понадобится оружие, то что?
- Никаких распоряжений не поступало, так что спокойно получишь другой. Хочешь, сейчас выдам, чтобы пристрелял?
- Нет. Позже. Пойду поработаю. Что-то никакого желания стрелять нет.
Он пришел раньше Ефима, забрал у него часть документов и полностью погрузился в написание рапортов, отчетов и планов. Он никогда бы и никому из коллег не признался в том, что вот эта бумажная работа нравится ему намного больше, чем охота на наркоторговцев, общение с информаторами и прочая оперативная деятельность. Бюрократия считалась уделом неудачников — это раз, признайся он в таком, то его бы просто одолели просьбами писать рапорты и отчеты коллеги — это два.
Пришли на работу коллеги, было множество вопросов про вчерашние события, он рассказал вполне логичную версию, после чего продолжил работать с документами. Герт его не беспокоил. Перед обедом позвонила мать:
- Привет. Ужин сегодня нельзя пропускать.
- Это почему еще? - Виктору не понравился ее тон. - У меня есть свои планы.
- Будет Петр. Он попросил , чтобы ты
