неизменно галантен по отношению ко мне, но иногда я замечала его достаточно странные взгляды, которые он кидал в мою сторону, когда думал, что его никто не видит. И что бы это могло означать? В любом случае, моё решение искать дорогу домой было непоколебимо. Я примерно смогла понять, что где-то здесь я выползла из буераков, после чего долго и упорно шагала по лесной дороге, пока не повстречала «толкиенистов». Ну что? или сейчас или никогда! Неизвестно, куда потом свернёт дорога и смогу ли я отыскать то место, где «тот» мир превращается в «этот».
Мой тот самый «побег века» произошёл до обидного просто и незатейливо. Дорога изобиловала многочисленными петлями и изгибами. Поэтому я улучила момент, когда тяжело гружёная телега тащилась позади, солдаты с Якобом смотрели вперёд, а Брайд устала, наконец, от восхищения путешествием, и сидя дремала, я просто взяла рюкзак, засунула туда пасмурного кошака и тихо спрыгнула с коляски. Скрыться в лесу – дело одной минуты.
И вот я уже широко шагаю по лесу, определив для себя ориентиры и опасаясь того, что рано или поздно, но моё отсутствие будет замечено. А это означает, что идти близко от дороги может быть опасно. Так! Я помнила, что всё время петляла. Ходить по лесу – вообще, то ещё удовольствие. Особенно, если никогда раньше ты не увлекался спортивным ориентированием. Но мне почему-то казалось, что я смогу отыскать заветную поляну, стоит лишь очень захотеть.
Я захотела. Потом ещё захотела. Затем остановилась для того, чтобы отдохнуть и выпустить Кота. И побрела дальше. Когда стало смеркаться, я немного приблизилась к дороге. То есть, я подумала, что теперь дорога где-то неподалёку. Прошло достаточно времени, прежде чем я приняла тот факт, что я окончательно заблудилась и теперь с удовольствием увидела бы и недовольное лицо моего мужа, и недоумение на лицах наших спутников… быть может, кто-то скажет, и чего мне спокойно не жилось, ведь та, «настоящая» Полина домой уже не вернётся, у меня появился шанс на то, чтобы начать жизнь с чистого листа, но… я не чувствовала себя тут родной. Скорее, каким-то чужеродным элементом, а там… там было всё плохо и очень одиноко, только… очень уж понятно, что ли. Просто, знакомо, понятно, не знаю, как сказать.
Сгрызла несколько гренок, которые загодя утянула на кухне. Коту пришлось хуже, ни мяса, ни рыбы или сливок не было. Угостила жареным хлебом, он отказался и попросил вернуть его на место, туда, где было тепло, и хорошо кормили.
Я села на корточки возле дерева, обняла его и сонно пообещала, что всё непременно будет, достаточно только лишь подождать.
Глава 16
Глава 16
Сон был странный, долгий, тягучий. Но просыпаться всё равно, очень не хотелось. Мне казалось, что во сне не так холодно, да и не так страшно.
- Она спит! Милорд, вы были правы, она ушла довольно далеко от дороги – сквозь сон услышала я и там же возмутилась.
Я ведь наоборот, старалась приблизиться к дороге, для того, чтобы дорога была для меня ориентиром. Впрочем, не о том я сейчас думаю. Я медленно открыла глаза и сфокусировала взгляд на том, что было впереди меня. Вначале я видела только яркое пятно, поэтому мне понадобилось пару мгновений для того, чтобы сообразить – на меня сморит и довольно лыбится Хьюго.
- Милая! – холодно и равнодушно сказал подошедший супруг и подал мне руку, помогая встать и убирая паутину из моих волос – Мне кажется, что ты заблудилась, не так ли?
В голосе Якоба была явная угроза, и мне оставалось только понуро кивнуть головой.
- Так и было! – угрюмо буркнула я, разминая затёкшие ноги – Я решила пописать, думала, что сбегаю по-быстрому, пока вы медленно едете, да вот не случилось.
И я с вызовом посмотрела на своего супруга, очень рассчитывая на то, что он рассердится на моё крестьянское воспитание или хотя бы поморщится, но его лицо было абсолютно бесстрастно, только глаза полыхнули яростью и гневом. Хотя… буду надеяться только на то, что мне почудилось это в неверном свете факелов, и на самом деле Якобу просто всё равно.
Оказывается, что, как только обнаружилась моя пропажа, Якоб приказал остановиться и разбить лагерь прямо посреди дороги, раз удобного места поблизости не наблюдалось. А сам тем временем вместе с солдатами прочёсывали лес, разделившись на несколько групп. В этом импровизированном лагере за старшего и единственного его члена осталась бедняжка Брайд. Наверняка, она боялась одиночества и темноты, но храбро поддерживала огонь костра и ухаживала за лошадьми.
Увидев, что я жива и здорова, горничная заохала и захлопотала возле меня, усадив возле костра и укрыв пледом из коляски. Якоб только кинул на меня хмурый взгляд, но не подошёл и даже не заговорил со мной. «Обиделся на тебя, дура! А как всё хорошо было! И главное – меня-то с собой зачем попёрла? Да, если бы не твой дебильный побег, то мы бы были гораздо ближе к тому раю, который сулила мне милая Брайд!» - сообщили мне глаза Кота, который грустно жевал кашу с мясом, снова пахнущую костром.
Я полностью принимала критику животного, но не во всём была с ним согласна. Как же так! Ведь там мой мир, не могла же я даже не попытаться туда вернуться? Там остались все, кого я знаю и люблю. И Маруся, Васька, Петюня, и даже хозяйка Кота, противная тётка Клава. То есть, там был мой мир.
«А теперь этот твой мир!» - сообщил кошак и отправился спать в коляску, на мягкие диванчики, тем более что Брайд уже вовсю сюсюкала над ним, предлагая закутать в тёплую шаль. Постепенно возвращались другие солдаты, которые разделились для моих поисков. Было видно, что они голодны и продрогли, замечали меня, одиноко сидящую возле костра, и расстроенно кивали головами, когда узнавали рабочую версию моего исчезновения – вышла прогуляться по жизненной надобности, моргнула – одна посреди чащобы. Не могу сказать, как они к ней отнеслись, знаю только одно – Якоб был не так глуп, как бы мне хотелось, и не поверил в этот рассказ. Впрочем, о том, что он отнюдь не дурак, я поняла ещё в тот момент, когда он раскусил меня с моей попыткой отбояриться от первой брачной ночи.
До рассвета оставалось не более трёх часов, когда Якоб
