– Я, пожалуй, пойду, – шагнул к двери Джонас. – Сомневаюсь, что у нас с тобой есть, что еще сказать друг другу.
Не дожидаясь ответа, Джонас вышел из клуба и побрел по улице. Он не стал нанимать экипаж, чтобы добраться домой, просто шел несколько кварталов пешком. Ему требовалось подумать, осознать риски, которым он себя подвергает, приняв помощь Хардли.
А еще ему следовало осознать, почему продать душу дьяволу – для него меньший риск, чем никогда больше не видеть Сесилию Рандолф. Что все это значит?
После ухода своего заклятого врага Хардли немного задержался в клубе. Он наполнил свой стакан отменным бренди, стоявшим на столе, и выпил за свой успех.
Надо было почувствовать хотя бы намек на раскаяние за то, что он сделал. Приступ вины. Но разве это возможно? Он ждал три долгих года, чтобы отомстить Хейвуду, и вот теперь все прошло отлично.
Хардли подумал о прекрасной Мелисент, любви всей своей жизни. Теперь он наконец выполнит клятву, которую дал, стоя у ее могилы. Когда Хейвуду будет что терять, он заберет у него все.
Хардли сделал глоток бренди и улыбнулся. О, уж он повеселится. Он оплатит каждую долговую расписку, которую оставили неоплаченной граф Хейвуд и его сын. Он оплатит каждый новый счет, который получит Хейвуд, пытаясь отремонтировать полуразвалившееся имение Хейвуд-Эбби. Но он никогда не позволит своей сестре переночевать хотя бы одну ночь под его дырявой крышей. И он никогда не станет рассматривать кандидатуру Хейвуда в качестве своего будущего зятя.
От этой мысли Хардли захотелось рассмеяться. Он не отдаст сестру в руки этого убийцы. Он не допустит, чтобы между ними возникла какая-то связь. Он не станет помогать Хейвуду в спасении его собственности.
Единственное, о чем сожалел Хардли, так это о том, что в своем плане мести ему приходится использовать Сесилию. Но она – превосходная пешка в его руках. Ее приданое – вот что притягивает к ней Хейвуда. Желание обладать той астрономической суммой денег, которую Сесилия получит, выйдя замуж, вот истинная причина, побудившая Хейвуда принять его предложение.
Хардли ни на секунду не верил, что у Хейвуда есть чувства к его сестре. Ему опять захотелось рассмеяться. Какая нелепая мысль. Единственное намерение Хейвуда – уничтожить его сестру точно так же, как он уничтожил Мелисент.
Но Хардли не позволит этому случиться. Хейвуд больше никогда не причинит вреда тем, кого любит Хардли.
Глава 9
Прошло уже больше двух недель с тех пор, как они вместе были в театре и слушали оперу, а Селия до сих пор чувствовала тепло Джонаса, когда он положил свою руку на спинку ее кресла в театре. Она вздрагивала всякий раз, когда вспоминала ощущение от прикосновения к ее плечу ткани сюртука, и мягкие круговые движения пальцев по ее руке чуть выше локтя. Она вспоминала смелый поцелуй, которым он наградил ее в щеку, когда был уверен, что Хардли этого не заметит, и чувствовала, как жар охватывает каждую клеточку ее тела.
С тех пор Джонас каждый день заезжал за ней, чтобы взять на прогулку в Гайд-парк или просто погулять в саду рядом с домом Хардли. Вечерами он посещал те же мероприятия, на которых бывала и Сесилия с братом, сопровождал ее на ужин, просто сидел рядом на музыкальных вечерах или танцевал с ней пару вальсов.
Общество бурлило от слухов о них двоих, но Сесилии было все равно. На самом деле она наслаждалась этими пересудами, хотя прежде никогда не являлась темой для обсуждения в обществе. Никто не заключал пари о том, когда Хардли объявит о помолвке сестры с человеком, которого он по-прежнему избегал, как только мог.
Но и это Сесилию не волновало.
Хардли практически ежедневно намекал на свое неодобрение ее выбора, но в этих намеках не было запрета на встречи с Джонасом, поэтому Селия просто не обращала на них внимания. И потом, ей было совершенно все равно, что думает ее брат. Она была…
Влюблена.
Впервые в жизни Селия осознала силу любви. Она поняла, как любовь может создавать и разрушать империи, изменять ход истории, заставлять людей делать то, что обычно они никогда не делали. И от этой силы любви ее порой бросало в дрожь.
– Если ты сейчас будешь спорить со мной, что не витаешь в облаках, тогда я не знаю, что и сказать.
Селия повернула голову вправо и увидела появившуюся рядом с ней Аманду.
– Должно быть, он еще не приехал, – сообщила подруга, окинув взглядом танцевальный зал леди Райзинг.
– Да, пока не приехал.
– Может, он вообще не приедет.
– Приедет. Он прислал мне записку.
– Ты понимаешь, что влюбилась? – объявила Аманда и, взяв подругу под руку, повела ее к столу с закусками и прохладительными напитками.
– Ты права, – внезапно остановилась Селия. – И что мне с этим делать?
– Ты примешь его предложение, когда он попросит твоей руки, – засмеялась Аманда.
– А если он не попросит? Я хочу сказать, он ни разу не упомянул о браке.
– Он обязательно об этом скажет. – Аманда потащила ее подальше от любителей подслушивать. – Хотя я больше на твоем месте беспокоилась бы за реакцию твоего братца, когда Хейвуд попросит твоей руки.
Селия прошла вслед за Амандой в дальний угол зала, где их никто не мог подслушать.
– Если Джонас попросит меня выйти за него замуж, то мне все равно, что скажет брат. Я выйду за него замуж.
– Даже если брат запретит тебе?
– Да, даже если запретит, – после недолгой заминки отрезала Селия.
– В таком случае мне лучше быть с тобой рядом, – округлила глаза Аманда.
– Зачем?
– Чтобы быть для тебя буфером. Ведь понятно, что я единственный человек в Лондоне, который не нравится твоему брату больше, чем Хейвуд.
– Это неправда, что ты ему не нравишься, – возразила Селия, но остановилась, вовремя сообразив, что Аманда не поверит этой лжи. – Возможно, он просто не замечает восхитительные черты твоего характера, но…
– Вот здесь и остановись, Селия. Неприязнь – это вовсе не то, что твой брат испытывает по отношению ко мне или к Хейвуду.
– Ну неужели это так важно, нравишься ты ему или нет? – воскликнула Селия, всматриваясь в печальное лицо подруги.
– О боже, ну конечно, нет! – с жаром запротестовала Аманда. – Просто я всегда испытываю неудобство, находясь рядом с ним. Я все время жду, когда он скажет, что мне нельзя появляться в вашем доме.
– Этого никогда не случится. – Сесилия сжала руку своей лучшей подруги. – Тебе всегда будут рады.
– Ну конечно. И потом, я приду в любом случае. Рады мне или нет.
Такая честность и напускная храбрость подруги рассмешили Селию.
