Он, жаждущий, вновь припал к губам Селии ртом, но потом он вдруг резко отстранился от нее, когда громкий рассерженный голос выкрикнул его имя.
– Хейвуд! Хейвуд, чтоб тебя!
Джонас продолжал обнимать Селию за плечи, как будто знал, что у нее самой нет сил держаться прямо, если он ее отпустит.
– Не двигайся, – прошептал он. – Я сам все решу.
Селия увидела, как Джонас медленно повернулся туда, откуда донесся голос.
– Вам что-нибудь нужно, ваша светлость? – поинтересовался он.
– Мне нужно… Нет, я требую, чтобы ты убрал руки от моей сестры!
Селия слышала тяжелый стук шагов Хардли по вымощенной плиткой дорожке. Слышала гнев в его голосе. Но ей было все равно.
Селия села, выпрямив спину, удерживая пристойную дистанцию между Джонасом и собой. Она подняла глаза, увидела готовность Джонаса к бою и улыбнулась.
Джонас улыбнулся ей в ответ и встал со скамейки.
Селия никогда не боялась своего брата и не была запугана им, как многие люди, не знавшие его. Селии вдруг показалось, что она сошла с ума. Сейчас должно было быть не до смеха, но ей хотелось смеяться. Ситуация казалась… смешной.
Она стерла улыбку с лица, поднялась со скамейки и встала рядом с Джонасом. Он сделал шаг вперед и, словно щитом, прикрыл ее своим телом, как будто ей требовалась защита от собственного брата.
– Какого черта, по-твоему, ты делаешь?
– Я разговариваю с твоей сестрой. А ты этот разговор грубо прерываешь.
– Если ты считаешь, что сцена, свидетелем которой я только что стал, называется разговором, то очень хорошо, что я вмешался и прервал этот ваш разговор.
Селия почувствовала протест Джонаса и положила руку на его напряженное плечо, стараясь успокоить его. Он не взглянул на Селию, но она почувствовала, как его напряжение ослабло.
– Я был бы очень осторожен с обвинениями, которые ты выдвигаешь, – голосом бывшего командира, отдающего команды, заявил Джонас. С подобным Хардли был совершенно не знаком, никто и никогда не давал ему указаний.
Воздух буквально искрил от напряжения, и Селия видела, как гнев Хардли, который он испытывал к Джонасу даже спустя три года, все еще кипел у него внутри. Восторг, который она испытывала всего несколько мгновений назад, бесследно исчез.
Что если Хардли откажется разрешить ей выйти замуж за Хейвуда? Что если он откажется отдать ей приданое?
О, она уже совершеннолетняя и может выйти замуж без согласия Хардли. Но что касается приданого, которое она должна получить, выходя замуж, тут она совершенно беспомощна. Все под контролем у Хардли. Он решает все.
Джонас уже говорил ей, что одна из причин, по которой он хотел жениться на ней, – деньги, которые она принесет в семью. Но если она придет без денег…
Селии отчаянно хотелось их остановить, пока тот или другой не сказал что-нибудь непоправимое.
– Я не слепой, Хейвуд. Женщина, с которой ты обращаешься, как с…
– Довольно, Стерлинг! – Селия шагнула вперед и стала между двумя воюющими мужчинами. Джонас шагнул за ней следом и оказался настолько близко, что Селия спиной чувствовала тепло его тела. – Вы немедленно прекратите эту отвратительную перепалку!
Герцог Хардли сердито посмотрел на сестру, но она не отступила. Селия понимала: если отступит, то навсегда потеряет Джонаса.
– Ты устраиваешь скандал, Стерлинг, – добавила Селия, взглянув в сторону террасы, где собралось несколько человек гостей.
Всякий раз, когда граф Хейвуд и герцог Хардли оказывались поблизости друг от друга, взгляды всех присутствующих устремлялись к ним. Никто не хотел пропустить сцену, где между двумя противниками вновь вспыхивает обида. Селия знала, что брату даже поворачиваться не надо, чтобы убедиться в ее правоте.
– Пожалуйста, убери с лица это грозное выражение и говори потише. Не стоит давать лишний раз повода для сплетен, их и так уже достаточно.
Плечи Хардли слегка расслабились, и он на шаг приблизился к ним. По крайней мере, теперь гости не услышат каждое сказанное ими слово.
– Ты хотел сделать мою сестру посмешищем? – прорычал Хардли.
Но Селия вмешалась раньше, чем Джонас успел открыть рот.
– Лорд Хейвуд не делал меня посмешищем, Хардли, – отрезала она и взяла паузу, чтобы ее следующие слова произвели максимальный эффект. – Если только ты не намекаешь, что лорд Хейвуд сделал меня посмешищем просто потому, что пожелал провести время со мной наедине.
Обвинение, прозвучавшее из ее уст, потрясло брата, чему Селия несказанно обрадовалась. Он открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, но тут же его закрыл, как будто не нашел подходящих слов.
– Ты знаешь, что я не это имел в виду, Сесилия, – выдавил Хардли.
– К сожалению, я решила, что ты хотел сказать именно это.
– Тогда я должен извиниться перед тобой.
– Извинения приняты, ваша светлость, – улыбнулась брату Селия. Это действительно было облегчением.
– Наверное, нам следует вернуться на бал, – подал голос Джонас, воспользовавшись ситуацией. Он шагнул вперед и оказался рядом с Селией, но его предложение было адресовано герцогу Хардли. – Только сначала мне хотелось бы получить разрешение нанести вам визит завтра, ваша светлость.
– Это касается моей сестры? – взлетели вверх брови Хардли.
– Да, – Джонас повернулся к Селии, – это касается леди Сесилии.
В лунном свете их глаза встретились, и Селия увидела выражение, которое она только мечтала увидеть в глазах мужчины.
И хотя в распоряжении Селии были только безоблачное небо и садовые фонари леди Райзинг, она увидела все совершенно ясно, как при свете дня. В блеске глаз Джонаса отражалась улыбка… Селия никогда не видела в своей жизни ничего более прекрасного.
– Я жду тебя с визитом утром, – ответил Хардли, повернулся и зашагал к террасе.
– Не волнуйся, – шепнул ей Джонас, когда Хардли уже пробрался сквозь небольшую кучку зевак на террасе. – Все будет хорошо.
И только когда Джонас отцепил от себя ее негнущиеся пальцы, Селия поняла, с какой силой она стиснула его руку.
– Я тоже думаю, что все будет хорошо, однако успокоюсь только после того, как ты поговоришь с братом.
Джонас повернулся к Селии и нежно взял за плечи.
– Ты уверена, что хочешь именно этого?
Селия не смогла сдержать улыбки. На самом деле у нее едва не кружилась голова от осознания того, что она, возможно, выйдет замуж за человека, в которого была влюблена всю свою жизнь.
– Уверена. И я бы продемонстрировала тебе, насколько именно, если бы не зрители, напряженно пытающиеся разглядеть нас в темноте.
