двинется дальше.
Андре Рено на мгновение уставился на нее.
— Он никогда не стал бы требовать возврата вложенных средств, мисс Уайатт. Никогда.
Несмотря на решительное отрицание Рено, Эстер решила отложить окончательное решение по поводу средств до тех пор, пока не поговорит с Галеном.
— Итак, какие подарки вы привезли, мистер Рено?
— Как я уже сказал, я понятия не имею.
— Тогда принесите их. Помоги нам Господь, если ваш работодатель не добьется своего.
«Это» оказалось всеми теми ящиками, которые Эстер видела в фургоне снаружи. Когда Андре и другой мужчина закончили складывать их в гостиной, ей едва хватало места, чтобы повернуться.
— Что все это значит, мистер Рено?
— Ну, как вы можете видеть, это дрова. Вон в том ящике хранится окорока из…
Эстер подняла руку, призывая его к молчанию.
— Позвольте мне перефразировать свой вопрос. Зачем он все это прислал?
— Ну, он обеспокоен тем, что…
Она прервала его.
— Он обеспокоен тем, что я голодаю.
Рено замешкался.
Эстер вздохнула.
— Скажите ему, что я ценю его заботу, но мне не нужно все это. Если он не захочет забрать большую часть из этого, я первым делом пожертвую часть церкви завтра утром. Он всегда такой экстравагантный, мистер Рено?
Андре утвердительно кивнул головой.
— Особенно с женщинами…
Он оборвал свой комментарий с выражением паники в глазах.
Эстер просто покачала головой. Это открытие ее не удивило.
— Я уже достаточно взрослая, чтобы слышать правду, мистер Рено. Пожалуйста, не смущайтесь. Сомневаюсь, что ваш работодатель считает меня одной из своих женщин.
Если у Рено и было свое мнение на сей счет, он держал его при себе.
— Если мы вам больше не понадобимся, мы оставим вас, мисс Уайатт.
Эстер поблагодарила обоих мужчин и проводила взглядом их отъезд.
Она потратила почти час на то, чтобы открыть ящики и провести инвентаризацию. Когда она закончила, то обнаружила, что у нее достаточно еды, чтобы накормить целую армию беглецов. Там была ветчина, о которой Рено упоминал ранее, а также копченый лосось, вяленая говядина и копченая индейка. Она нашла грудинки, муку, сыры, сало, соль. В одной коробке были только специи, многие из которых Эстер никогда раньше не видела, а в другой — свечи. Там были баночки с овощами и джемами. Она даже нашла запас апельсинов. Она ела апельсин всего один раз в жизни. Все это занятие показалось ей настолько утомительным, что она понятия не имела, с чего начать отбирать то, что хотела сохранить. Будь здесь Гален, она бы надрала ему уши за такую расточительность. Она взяла один из апельсинов и, не в силах удержаться, надломила кожуру и извлекла одну из наполненных соком долек. Она ела медленно, наслаждаясь сладким вкусом. Она решила, что, возможно, все-таки оставит себе несколько апельсинов.
К вечеру она убрала большую часть вещей и решила, что остальное может подождать до утра. Когда она повернулась, чтобы погасить свет в гостиной, то заметила одну вещь, которую, как она помнила, Рено или его помощник не приносили в дом. Это был большой деревянный сундук. Она пробралась между ящиками, отодвинула те, что стояли по обе стороны от него, и опустилась рядом с ним на колени. Эстер подумала, что он выглядит так, словно долгое время принадлежал чьей-то семье. На его блестящем темном дереве виднелись следы многолетней полировки. Передняя панель с внешней стороны была украшена красивой резьбой в виде цветочных гирлянд. Отделка была изысканной. Эстер заинтересовалась содержимым и медленно открыла крышку на петлях. Внутри она обнаружила десятки ночных рубашек самых разных фасонов и длины. Некоторые из них были сшиты из тончайшего египетского хлопка, а другие, казалось, были сшиты всего из нескольких кусочков шелка. Некоторые были настолько прозрачными, что она могла видеть сквозь них. Все они были прекрасны, хотя ни одна из них не согрела бы ее мичиганской ночью. Она улыбнулась этому подарку, потому что вспомнила комментарии Галена о ее уродливой, но удобной ночной рубашке. Если бы он когда-нибудь увидел ее в них, она готова была поспорить, что он заговорил бы совсем по-другому. Мысль о том, чтобы надеть их только для его глаз, была столь же волнующей, сколь и неуместной.
Вздохнув, она закрыла сундук и направилась наверх, заставляя себя думать о Фостере, надеясь, что он скоро вернется. Без него она сомневалась в своей способности противостоять влиянию Галена на ее воображение.
Глава 9
Тепло в начале апреля предвещало окончательную кончину зимы, но все знали, что весна придет только в конце месяца. На данный момент жителям Уиттакера приходилось бороться с оттаивающими дорогами, грязью по щиколотку, а погода была настолько переменчивой, что иногда дождь сменялся солнечным сиянием, а иногда и метелью в течение дня. О ловце рабов Шу и его людях ничего не было слышно всю зиму. Ходили слухи, что он был подстрелен в драке с членами Комитета бдительности в районе Толедо и бежал на юг зализывать раны. Эстер было все равно, почему Шу уехал на юг, важно было только то, что он уехал. Теперь, когда над их головами нависло на одну угрозу меньше, кондукторы на участке дороги, где жила Эстер, снова начали перевозить своих пассажиров, стремящихся к свободе.
Эстер прятала группу беглецов в своем подвале в течение трех дней в течение первой недели апреля. Она хорошо накормила их из запасов Галена, а затем отвезла в Энн-Арбор, спрятав в двойном дне своего фургона. Дороги были грязными и, следовательно, продвижение медленным, но она благополучно добралась до следующей станции.
Большинство кондукторов на линии, где работала Эстер, были женщины, хотя некоторые мужчины, такие как Уильям Лавджой, не одобряли этого. Круг женщин-кондукторов сформировался во времена ее бабушки. Дочери и внучки этих семей-основательниц продолжали вносить свой вклад в развитие Дела.
Эстер натянула поводья и остановила мула и повозку позади дома, принадлежащего ее хорошей подруге Эбигейл Грейсон. Эстер ступила в вязкую грязь. Дрожа под своим поношенным плащом, она пробралась к задней части фургона. Она воспользовалась моментом, чтобы оглядеть окрестности, чтобы убедиться, что за домом Эбигейл никто не наблюдает. Никого не увидев, она открыла двойное дно и помогла своим пассажирам выбраться. Эбигейл встретила их у задней двери и быстро провела внутрь. Они с Эстер обменялись короткими приветственными объятиями, после чего Эбигейл отвела остальных на кухню, чтобы поесть горячий суп и выпить что-нибудь теплое. Только убедившись, что все потребности беглецов удовлетворены, Эбигейл пригласила Эстер в гостиную для беседы и чая.
Эбигейл опустилась в мягкое кресло
