Где он посреди ночи купит подзарядку?! Самую обычную гребаную подзарядку…
Выскочил из квартиры, готовый хоть весь город исколесить, но найти требуемое. И тут встретил соседа, парнишку лет семнадцати.
— Есть подзарядка у тебя? Мне нужен обычный разъем.
— Есть, и че? — прищурил глаза парень.
— А вот че!
Тимур достал из бумажника двухтысячную купюру, покрутил ею перед носом дерзкого пацана.
— Ща вынесу, — без лишних вопросов заявил тот.
Уже через две минуты Тимур сидел в гостиной снятой им квартиры и включал телефон, жадно тянувший энергию из шнура подзарядки.
Когда аппарат загрузился, Акулов сразу полез в Ватсап, но сообщения не было! Точнее вместо сообщения с просьбой о звонке появилась надпись о том, что оно удалено.
— Удалила, сучка такая! — простонал вслух.
Пока бегал за подзарядкой, наверное, решила, что не хочет с ним беседовать. А Тимур-то уже настроился на разговор!
Сильнейшее разочарование бетонной плитой придавило его к дивану.
Не нужен жене больше его звонок. Ни звонок, ни Тимур.
А всё-таки, что хотела? Акулов знал: если не выяснит, этот вопрос будет мучить его бесконечно долго, и нажал на звонок.
Услышал ее робкое:
— Привет…
Сердце пустилось в такой дикий галоп, что в висках застучало.
— Тимур, ты меня слышишь?
О, он слышал, слушал, балдел от каждого ее слова, вздоха. Голос Ангелины показался ему райским, как никогда милым, родным.
Неожиданно Тимур понял, что дико соскучился даже просто по голосу. Так вообще бывает? За тридцать лет у него такое впервые.
Глава 35
Поговорим?
Акулов чувствовал себя так, будто ежа проглотил. Громко закашлялся, кое-как из себя выдавил:
— Зачем ты написала, чтобы я позвонил?
— Раз ты прочитал, почему не позвонил сразу?
— Были дела, — буркнул он угрюмо и откинулся на спинку дивана.
Не рассказывать же ей о беготне с подзарядками. Курам на смех, ей богу.
И вдруг из трубки раздалось саркастичное:
— Блондинистые дела? Или брюнетистые? Может, рыжие?
— Ты хотела спросить про мою личную жизнь? — проворчал он совсем уж неприветливо.
И тут отчетливо услышал в трубке всхлип. Одним этим всхлипом жена будто грудь ему вспорола, обнажила сердце и сжала.
— Ангелина, ты плачешь? Почему? — прохрипел он сдавленно.
— А я, по-твоему, должна быть счастлива, что отец моего ребенка за полгода не сподобился ни разу нас навестить?
Ее фраза как оплеуха. Она издевается, что ли? Хоть раз потрудилась его пригласить? Хоть один гребаный раз позвала его куда-то? Это ведь у нее ребенок. Или Тимур должен являться к ней и этому орангутангу на поклон с просьбой выдать дочь?
— Если ты хотела, чтобы я виделся с ребенком, надо было это озвучить, — отчеканил он строго. — Я не из тех, кто навязывается.
— По-твоему, видеться с ребенком — это навязываться? А о Вере ты подумал? — вдруг прилетело ему от жены.
Полгода он им был как собаке пятая нога, зато теперь его же и обвиняли непонятно в чем.
— Да, подумал. Именно поэтому ты ежемесячно получаешь неплохую сумму.
— Но деньги — это ведь еще не всё, — вдруг застонала Ангелина в трубку. — Зачем ты вообще на мне женился, Тимур? Зачем хотел Веру? Ты ведь даже ни разу и глазком на нее взглянуть не приехал…
— Кхм… Я уже полгода живу в Питере, Лина, — признался он наконец. — Не находишь это нерациональным — прилетать, чтобы взглянуть на ребенка одним глазком?
— Ты переехал? — удивилась жена.
— Да.
— Но ты мог хоть раз позвонить своему ребенку?
А вот эта претензия ему вообще непонятна. Ангелина шутит, что ли?
— Я, конечно, мог позвонить, но толку-то пока? Потом, о чем мне с ней беседовать? Она же не соображает еще ничего, еще двух фраз связать не умеет.
В трубке воцарилось долгое молчание, а потом жена вдруг обиженно воскликнула:
— Очнись, Тимур, ей уже три с половиной, и она стихи наизусть читает… Я же тебе присылала видео! Она давно хорошо разговаривает…
Как Вера читала наизусть четверостишия — это он помнил. Но достижение не ахти какое. Мать всегда говорила, стихи — глупость, никакого от них проку. Лучше бы Ангелина Веру английскому учила, хотя для этого еще рановато.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я думал, это она просто бездумно повторяет, мелкая же еще совсем…
Он помнил, как Вера бывало лепетала что-то под нос, сама себе интересная. Но концентрации внимания ноль, как и осознанности действий. Вот стукнет девочке лет пять-семь, тогда можно и звонить, и в гости к себе позвать. А в три года что ему с дочерью делать?
— Ты совсем не знаешь своего ребенка! — закричала в трубку Ангелина. — Она такая хорошая, а ты бесчувственный… ты… Я развода хочу! Ну и сиди там в своем Питере! Я завтра же в суд пойду…
— Так, стоп, — отчеканил он строго. — Ты там палку не перегибай, а то я могу воспринять твои слова всерьез. Что, надоело деньги получать? Полгода нравилось, а потом разонравилось?
— Засунь себе свои деньги в задницу!
Она уже не говорила, шипела змеей, фырчала, и Тимуру как никогда стало очевидно — обидел ее, причем серьезно. Только непонятно чем, ведь был всего лишь честен.
Обижать жену не хотелось.
— Лин, я если что-то не так сказал, ты извини, я не со зла… — решил действовать превентивно.
— Ты за полгода ни разу не потрудился хоть позвонить ребенку! Тебе нет прощения! — закричала Ангелина, да так пронзительно, что у Тимура зазвенело в ушах.
И тут на заднем фоне раздался детский плач. Звучал всего секунду, может, две, а за эти две секунды у Тимура всё внутри перевернулось, заныло нехорошей болью.
— Лина, я…
На этом жена бросила трубку.
Может быть, у них что-то случилось? Он стал перезванивать, пытался много раз, но телефон оказался отключен.
Как же так получается? Это она бросила семью ради другого кобеля, а нет прощения именно Тимуру? Отличная логика! Женская.
Тимур потянулся к планшету — заказывать билет в Краснодар.
Он не позволит, чтобы его же еще в этой ситуации выставили крайним. Ангелину взбесило, что он ни разу не увиделся с дочерью? Ок, он увидится. Заодно посмотрит в бесстыжие глаза жены.
Глава 36
Возвращение домой
Родной город встретил Тимура пронизывающим ветром и жуткой слякотью. И где же теплые краснодарские зимы? Погода жутко промозглая и пасмурная — прямо как настроение Акулова.
Он сам не понял, как так случилось. Проснулся сегодня, как обычно, в питерской квартире. Но вместо того чтобы прожить еще один ничем не примечательный будний день, сел в самолет и вернулся в прошлую жизнь, от которой так шустро сбежал полгода назад.
Пока ехал в такси из аэропорта, смотрел на некогда родные улицы города.
Сердце забилось чаще, а перед глазами то и дело всплывали самые разные воспоминания. В этом кафе сидел с друзьями, на этой улице когда-то работал, в том магазине покупал одежду и так далее.
Плохие, хорошие, грустные, счастливые картинки из прошлого… Они все разом постучались к нему, и не отгородишься так просто.
Рад и в то же время не рад возвращению.
Акулов устроился в гостинице, в очередной раз позвонил жене и тихо выругался: недоступна, а скорее всего, попросту заблокировала его номер.
Впрочем, он и без ее подсказки помнил, где теперь обитала его семья.
Поехал сразу на квартиру Орангутанга — чего тянуть обезьяну за хвост.
План был прост — повидаться с Верой, а потом обратно в отель — отдохнуть перед рейсом назад в Питер. Завтра во второй половине дня у него важная встреча. Надеялся обернуться за сутки.
Не знал, как его встретят, дадут ли нормально увидеться с дочкой или обругают и выставят вон. Однако второй раз так легко спустить себя с лестницы он точно не даст. Любовника жены ждет большой сюрприз, если снова решит размять кулаки. Именно тот сценарий драки, какой произошел в ту роковую ночь, когда Тимур узнал об измене Ангелины, он потом не одну сотню раз отработал с личным тренером, мастером спорта по кикбоксингу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
