Глава шестая
Когда Марія проснулась на другое утро, то дневной свѣтъ уже ярко пробивался чрезъ бойницы во внутренность блокгауза. Она разбудила свою подругу, подошла съ ней къ одному изъ отверстій и съ особеннымъ любопытствомъ посмотрѣла на все окружающее. Еще нигдѣ не замѣтно было живаго существа, и вездѣ кругомъ царствовало глубочайшее спокойствіе. Но на томъ мѣстѣ, гдѣ обыкновенно варили пищу Мнабъ и его подчиненные, слабо догоралъ огонь, котораго дымъ, казалось, долженъ былъ служить къ тому, чтобы привлечь отсутствующихъ, не возбуждая ихъ подозрѣнія. Шалаши снова приведены были въ прежнее обыкновенное состояніе, и внезапно Марія вскрикнула отъ радости, когда глазъ ея упалъ на группу трехъ мужчинъ въ мундирахъ, сидѣвшихъ въ беззаботныхъ позахъ на травѣ, и, казалось, болтавшихъ между собою въ совершенной безопасности. Но вслѣдъ затѣмъ — кровь застыла въ жилахъ бѣдной дѣвушки, при второмъ взглядѣ, когда она узнала безцвѣтныя лица и стеклянные глаза своихъ убитыхъ товарищей! Они сидѣли совершенно вблизи блокгауза, и, такъ какъ ихъ окаменѣвшимъ членамъ даны были различныя, наподобіе живыхъ, положенія, то по всей наружности ихъ было столько легкомыслія, что всѣ чувства молодой дѣвушки должны были возстать противъ этого. Впрочемъ, обманъ этотъ былъ выполненъ такъ искусно, что легко могъ привести въ заблужденіе поверхностнаго наблюдателя на разстояніи ста локтей.
Послѣ старательнаго изслѣдованія берега, Юнита обратила вниманіе своей подруги на четвертаго солдата, который прислоненный къ дереву сидѣлъ, свѣсивъ ноги къ водѣ, и держалъ въ рукахъ удочку. — Скальпированныя головы покрыты были шапками, и лица заботливо обмыты отъ всякихъ кровавыхъ слѣдовъ.
При видѣ этого, Марія почти лишилась чувствъ, и ея ужасъ еще усилился, когда она увидѣла тѣло Женни, поставленное у шалаша въ наклоненной позѣ. Она, казалось, смотрѣла на группу мужчинъ, чепчикъ ея развѣвался вѣтромъ, и рука ея держала метлу. Хотя разстояніе было слишкомъ велико, чтобы разсмотрѣть ея черты, но Маріи все-таки показалось, что подбородокъ несчастной женщины продавленъ и ротъ ея скривленъ ужасною улыбкою.
— Юнита! воскликнула она, когда, наконецъ, снова получила способность говорить: — это превосходитъ все, что я когда либо слыхала о предательствѣ и хитрости вашего народа. Это, въ самомъ дѣлѣ, ужасно и вызываетъ содроганіе!
— О, Тускарора очень хитеръ, возразила индіянка съ улыбкою, выражавшею удивленіе хитрости своихъ соплеменниковъ. — Солдаты уже мертвы и помогутъ умертвить другихъ, — потомъ всѣхъ сожгутъ.
Марія дрожа отвернулась, и изъ этихъ словъ ей стало ясно, какъ много отличается образъ мыслей спутницы ея отъ ея собственнаго. Между тѣмъ Юнита хладнокровно приготовила завтракъ, и уничтожила его такъ спокойно, какъ будто не произошло ничего особеннаго. Марія же ѣла очень мало: она предавалась своимъ мыслямъ, или же продолжала наблюденія чрезъ бойницы.
Каждый разъ пугалась она и пятилась назадъ, когда взоръ ея падалъ на убитыхъ; но всякій разъ подходила она снова къ бойницамъ, когда слышала слабый шумъ, хотя бы то былъ только шелестъ листьевъ или дуновеніе вѣтра. Впрочемъ, день прошелъ, и не показался ни одинъ дикій или французъ, и Марія эту ночь спала спокойнѣе, чѣмъ предшествовавшую. Какъ только она проснулась, первымъ дѣломъ ея было подойти къ бойницамъ, такъ какъ въ этотъ день она могла ожидать возвращенія своего отца. Выглянувъ, она опять увидѣла страшную группу на травѣ и совершенно въ тѣхъ же положеніяхъ, какъ наканунѣ. Рыболовъ все еще наклонялся надъ водой, какъ будто пригвожденъ былъ къ своему дѣлу; изрытое лицо Женни выглядывало изъ двери, а сидѣвшіе солдаты казались занятыми беззаботною болтовней. Погода однако за ночь перемѣнилась, вѣтеръ дулъ съ юга, и облака, казалось, предсказывали бурю.
— Юнита! сказала Марія, отходя снова отъ бойницы: — этотъ видъ становится все болѣе невыносимымъ. Я-бы лучше хотѣла имѣть передъ глазами непріятеля, чѣмъ это вѣчное царство смерти.
— Тише, тише, возразила индіанка: они идутъ; я слышу крикъ воиновъ, берущихъ скальпъ. Смотри, смотри, вотъ Капъ, Стрѣла ведетъ его.
— Дорогой дядя; слава Богу, онъ живъ! воскликнула Марія, снова приблизившись къ бойницѣ и выглянувъ въ нее.
Она увидѣла Капа и квартирмейстера въ рукахъ индѣйцевъ, которые безбоязненно вели ихъ къ блокгаузу, ибо знали, что въ немъ не могло уже быть никакой мужской защиты. Марія едва успѣла вздохнуть, какъ вся толпа стояла уже у самой двери, причемъ она, къ нѣкоторому успокоенію, замѣтила, что между индѣйцами находился и французскій офицеръ. Послѣ краткаго совѣщанія съ Стрѣлою и французомъ, раздался голосъ квартирмейстера, который закричалъ Маріи:
— Миссъ Дунгамъ, взгляните, пожалуйста, внизъ на насъ чрезъ одну изъ бойницъ, и имѣйте состраданіе къ нашему положенію. Намъ угрожаетъ немедленная смерть, если вы не отворите двери побѣдителямъ и не сдадите имъ блокгауза. Дайте же смягчить себя, и если желаете, чтобы мы еще нѣкоторое время сохранили наши скальпы.
Маріи показалось, что квартирмейстеръ слишкомъ легкомысленно судитъ о такомъ важномъ предметѣ, какъ сдача блокгауза, и она вовсе не чувствовала склонности исполнить его желаніе.
— Дядя Капъ! закричала она: — скажите мнѣ, какъ должна я поступить?
— Слава Богу, милая Марія, что я снова слышу твой голосъ; я уже думалъ, что ты раздѣлила участь бѣдной Женни, и страхъ этотъ тяжело лежалъ на сердцѣ. Что тебѣ дѣлать, мое дитя? Если хочешь послѣдовать моему откровенному совѣту, то ни подъ какимъ условіемъ не отпирай двери. Квартирмейстеръ и я старики, и нѣтъ никакой важности въ томъ, проживемъ ли мы нѣсколько лѣтъ больше или меньше; ты же, Марія, должна остерегаться, чтобы не попасть въ руки этого кровожаднаго отряда дьяволовъ. Еслибъ я былъ въ блокгаузѣ, то ни одинъ индѣецъ не выманилъ бы меня оттуда.
— Миссъ Марія, прервалъ квартирмейстеръ:- надѣюсь, вы не будете слушать вашего дяди, котораго мысли, повидимому, перепутались со страха. Увѣряю васъ, что намъ всѣмъ не сдѣлаютъ никакого вреда, если вы сдадите блокгаузъ, — и, напротивъ того, дядя вашъ и я видимъ предъ глазами вѣрную смерть, если вы упорно будете держаться на своемъ постѣ.
— Господинъ квартирмейстеръ, я послѣдую совѣту моего дяди, твердо отвѣчала Марія. Прежде чѣмъ не рѣшится судьба всего острова, я не оставлю блокгауза ни въ какомъ случаѣ.
— Но, миссъ Марія, я обѣщалъ нашимъ врагамъ сдать блокгаузъ подъ тѣмъ условіемъ, чтобъ они хорошо обходились съ нами. Подумайте, что я королевскій офицеръ и долженъ держать свое слово. Поэтому отоприте дверь и впустите насъ.
— Не отворяйте! прошептала Юнита Маріи: не оставляйте блокгауза; онъ очень хорошъ для скальпа.
