Так вот этот боров как-то после работы напоил мою сестренку каким–то бренди. Ну и прямо на кухне влез ей под юбку. У него очень удачно получилось. Марта сразу залетела и теперь собирается ему родить ему маленького поварёнка. Если бы она заявила в полицию, то Адольфа сразу бы посадили в тюрьму. Ей еще не было семнадцати лет.
– Адольфа –переспросил полковник.
– Да Адольф Браухер – так зовут повара, –отрапортовал солдат.
Офицеры засмеялись, вводя денщика в краску.
– Давай дальше про своего Браухера, –сказал майор.
– Уж больно история твоя занятная.
– Марта решила, что будет рожать для рейха истинного воина. Она не захотела заявлять в полицию, рассчитывая, что Адольф признает ребенка. В конце сорок первого, они уже собирались обручиться. А тут случилось это несчастье.
– Какое несчастье, –спросил полковник, снова разлив по бокалам коньяк.
– В то время у командующего девятой армии Вальтера Моделя во время операции под Смоленском, от обжорства умер его личный повар. Он у него еще с тридцать шестого года кашеварил.
– Что же с тем поваром случилось, –спросил полковник. Солдата после этих слов даже передернуло от воспоминаний.
– Насколько я знаю, из уст Адольфа старый повар генерала в его родовом поместье готовил и знал все привычки и вкусы генерала.
– Ты мне расскажи солдат, как этот стряпчий мог умереть от обжорства, –спросил полковник, заинтригованный рассказом.
– Зимой генерал улетел в ставку в Берлин, принимать девятую армию. Повара он оставил на фронте. Тот самовольно подался искать провиант. Стряпчий хотел к приезду шефа подать мясо курицы по–французски, запеченное с картофелем под соусом «Голландез». А может хотел пощупать русскую молодуху–теперь бог тому свидетель. Так вот нарвался он на «иванов». Большевики выходили из окружения. Вот тут они и поймали повара. Так вот «иваны» заставили его сожрать курицу живьем. Повар подавился перьями и умер.
– Да, я помню этот случай, – вмешался в разговор майор Шперрер. –По приказу начальника жандармерии майора Шульца в той деревне после этого каратели провели рейд. Иванов –расстреляли, а деревню к чертовой матери сожгли….
Генрих допил налитый коньяк и прикурил затухшую сигару. Раскурив её несколькими затяжками, он сказал:
– Дикий народ эти русские –страшно представить эту жуткую картину.
– Генерал Рейнгард взял это дело под свой контроль. Он телефонировал об этом случае в ставку господину Моделю. Он как раз был проездом в Цоссене где посетил старинный ресторан. Там на кухне адъютант господина Моделя, и поймал там Адольфа. Жирный боров, благодаря своей стряпне, как сонный заяц попался в лапы командующего армией. Командующий привез повара на восточный фронт. А тут прояснилось, что сестрица моего денщика, решила осчастливить повара. В письме она попросила Мартина найти её Адольфа. Прислала номер полевой почты, чтобы тот нашел будущего папашу. Вот тут я выяснил, что это повар служит у самого Вальтера Моделя стряпчим. Генерал квартирует не вдалеке, рядом со штабом – в бывшем здании НКВД. Так мой денщик взял в оборот этого хряка. Так что Генрих, заметь – мы питаемся со стола командующего армией.
– А что генерал еще не в курсе, –спросил Генрих, выпуская сигарный дым. –Если до генерала дойдет, то твоего шустрого ординарца в лучшем случае отправят в окопы на передовую.
– В интересах повара молчать, и прикидываться будущим родственником. Ни кто еще не отменял уголовной статьи за совращение несовершеннолетней. К тому же это трудности повара, как теперь из одной курицы сделать два блюда.
– Ты Вальтер, меня рассмешил до слез. Друзья чокнулись и осушили бокалы. Мартин убрал со стола использованную посуду, и уединился на кухне, чтобы не гневить хозяина.
– А теперь расскажи мне правду Генрих, за каким чертом ты, пожаловал в самое пекло? От Сычевки до Ржева всего пятьдесят километров – там творится настоящий ад. Ты офицер особых поручений, а не офицер инфантерии. Что старик Канарис, замыслил в нашем районе – спросил майор.
– Ты знаешь что группа армий «Центр» переходит к оборонительным мероприятиям. Ставкой разработала план на летнюю кампанию. Большевики должны поверить в переброску войск на этот участок фронта. В ближайшее время пакет, который я привез, попадет согласно плана лично к Сталину в руки. Пусть русские генералы думают, что летом мы вновь пойдем на Москву.
– А, что уже не идем, –спросил майор.
– Нет Вальтер, не идем! Мы решаем свои проблемы, а Монштейн на Юге будет решать свои. Этим летом двинется южный фронт….
– В сторону Кавказа, –спросил майор. –Это я знаю. Меня интересует, что ты задумал.
– Ты помнишь лето 1941 года, – спросил полковник.
– Да помню, а что?
– Твоим головорезам повезло задержать большевистский конвой с золотишком из смоленского банка. Ты получил свой первый крест, за то что выиграл с противником битву за эти сокровища.
– Знаешь Генрих, нельзя равнять Иванов 1941 года, и тех, которые воюют сейчас. Тогда под Вязьмой, нам довелось за десять минут взять этот конвой. Мы неплохо поработали Генрих. Может большевики, до сих пор ищут свое золото и бриллианты? Я уверен, что Сталин был в гневе, когда узнал об этой пропаже, –сказал майор.
Именно в тот день в конце апреля 1942 года простой рядовой солдат Мартин Грассер впервые узнал о каких–то мифических сокровищах, которые захватили парни 209 абвер команды.
– Эй, солдат, –проорал майор. –Достань из моих запасов бутылочку шнапса. Пусть барон не думает, что мы с тобой доедаем копыто последней дохлой лошади.
Глава восьмая
Смертельная тайна
Солнце приблизилось к полудню, и было почти в самом зените. Слова про золото и про несметные сокровища, услышанные в разговоре хозяина с полковником, не давали Мартину Грассеру покоя. Ему вдруг захотелось знать больше, но командир выгнал его из квартиры на улицу. Теперь он должен был сидеть под домом на лавочке, в ожидании распоряжений и догадываться о чем идет речь. Денщик достал из нагрудного кармана пачку сигарет и закурил, подставив весеннему солнцу бледную физиономию. Заинтригованный откровениями полковника, денщик пускал сигаретный дым и думал о том, как поскорее добраться до кухни, чтобы заняться грязной посудой. До сознания денщика частично дошли откровения офицеров, которые обрывками ему довелось слышать в момент их обслуживания. Тут Мартин понял, что гость прибывший из Берлина готов посодействовать переводу его хозяина Вальтера Шперрера на родину в город Стендаль, на должность заместителя начальника развед–школы «Абвера». Мартин даже представил себе перспективы, что уже в ближайшее время ему подвернется случай вернуться домой, и он доберется до Габриэлы, которая ждет его дома. Девушка писала ему письма, прикладывая к ним откровенные фотографические карточки, которые делала в фотостудии на Марктплатц. От этих воспоминаний сердце молодого солдата блаженно трепетало, и он сомкнув глаза,
