погружался в дрему. Грезы Мартина были не долгими. Сквозь пелену дремоты Грассер услышал, как окно прямо над его головой открылось, и из него донесся властный голос хозяина. Солдат вскочил как ошпаренный. Резким рывком он открыв двери, помчался по лестнице вверх, громыхая коваными сапогами.
– Мартин, козья рожа –у тебя есть что–нибудь из генеральских запасов. Мы с бароном хотим выпить еще –спросил майор. –Ну, освежи нам столик! Шоколад, конфеты, ликер неси все сюда. Мы желаем отведать десерт. Денщик, как подобает молодому слуге, нырнул на кухню. Через несколько минут он уже предстал перед Майором с новой порцией генеральских деликатесов, которыми снабжал его Адольф Браухер. Поставив на стол поднос, и сняв белоснежное покрывало, он замер в ожидании дальнейших распоряжения. Мартин не хотел гневить своего командира, который был настолько пьян, что почти ничего не соображал. А это состояние в любой миг могло стать источником спонтанного конфликта.
– Что стоишь –поди прочь, –сказал майор.
Мартин щелкнул каблуками и тихо отошел в сторонку, продолжая наблюдать за хозяином. Майор как казалось Мартину пил явно с каким–то планом в своей голове. Он знал: чем пьянее будет его гость, тем больше шансов будет, что уже вскоре он заберет его обратно в Германию. Война явно надоела майору Шперреру, и он давно высказывал идею о том, что было бы неплохо разбогатеть и спрятаться в укромном месте рядом с домом. Мартину удалось услышать собственными ушами, как берлинский полковник из управления «Абвера» проговорился о таком теплом местечке вдали от фронта. Стендаль был не самым худшим вариантом в отличии от тех перспектив, которые гарантировали смерть от большевистской пули здесь –под Москвой. Мечты о доме, о Габриэле, о свежем пиве и баварских колбасках, будоражили душу молодого солдата. Он был готов вывернуться на изнанку, лишь бы угодить своему господину, а тем паче приезжему полковнику. Изрядно подвыпивший майор, плохо соображал. Он никак не мог понять, что от него хочет его друг Генрих фон Риттер. Видя такое состояние своего визави полковник в присутствии ординарца побоялся рассказать ему, что решил оставить агентуру без финансового обеспечения. Это был единственный шанс завладеть деньгами агентуры. Генрих фон Риттер не видел в этом ничего зазорного, зная для каких нужд пойдут эти деньги. Правда, это было рискованное мероприятие, просочись эта информация в СД. И тогда не суждено было полковнику службы внешней разведки Генриху фон Риттеру и майору Шперреру, закончить эту войну в офицерских чинах да еще и с пенсионными выплатами. Карательная машина третьего рейха была безжалостна ко всем врагам и недоброжелателям, которые были заподозрены в коррупционных махинациях. Но в данном случае, сама судьба благоволила присвоить те деньги, которые по плану адмирала Канариса должны были осесть на территории русских. А это означало, что заниматься этой пропажей ни службе имперской безопасности, ни внутренней безопасности «Абвера» ни кто не будет.
– Слушай меня солдат: я приказываю тебе стянуть с майора сапоги и галифе, –сказал полковник.
– Слушаюсь, –ответил Мартин. Он аккуратно с немецкой педантичностью перевернул майора и расстегнув подтяжки, снял с него сапоги и штаны. Уже через минуту майор повернувшись к спинке дивана захрапел.
– Вам помочь, господин полковник, –спросил солдат барона, который, как и его хозяин находился в состоянии алкогольной прострации.
– Ты так думаешь?
– Я господин барон, ординарец майора Шперрера, –ответил солдат, вытягиваясь по стойке смирно. –Я хочу помочь вам.
– Ну тогда будь любезен, –сказал Генрих, вытянув перед денщиком свои ноги. Солдат снял сапоги с полковника, и подал ему домашние тапочки, которые остались от прежних хозяев. Полковник покачиваясь встал с кресла, сунул ноги в тапочки, и опираясь на солдата, пошел в соседнюю комнату, где его ожидала кровать с белоснежными наволочками и простынями.
– Черт! Представляешь камрад, мы с Вальтером напились, как свиньи, –сказал барон. –Сколько мы выпили?
– Две бутылки коньяка и пол бутылки шнапса, господин барон, –сказал денщик.
– Как проснется майор Шперрер, разбуди меня, –сказал полковник. –Мне надо сказать ему что–то очень важное. Очень важное….
– Так точно, –ответил солдат. Он помог гостю лечь в кровать и стянув с барона офицерские галифе, бережно укрыл его одеялом. Теперь когда господа дрыхли в состоянии глубокого опьянения пришло время посвятить себе любимому несколько свободных часов. Денщик первым делом открыл настежь окно, чтобы проветрить помещение от едкого табачного дыма и запаха алкоголя. Собрав со стола оставшуюся посуду, он вынес её на кухню, где тщательно отмыл её горячей водой. Там на печи постоянно грелся бак с водой, который служил аккумулятором тепла, регулярно пополняемый в ходе потребления. Мартин накинул на себя рабочий фартук, нарукавники и вооружившись одежной щеткой, тщательно почистил мундиры офицеров, и сапоги. Повесив аккуратно френчи на спинки стульев, рядом со спальными местами, он поставил надраенные до блеска сапоги. Закончив работу с мундирами, денщик вытряхнул на газету пепельницу, и выбрав окурки сигар, прятал их в пустые алюминиевые пеналы, где когда–то хранились таблетки первинтина. Их выдавали танкистам из СС под видом «таблеток бодрости». Майор был фанатичным поклонником первосортного кубинского табака, поэтому после подобных «попоек», оставшиеся окурки Мартин не выбрасывал. Он прятал их до того времени, когда получал от командира увольнительную в бордель. Здесь в полевом кабаке за рюмочкой эрзац –коньяка или шнапса, он мог закурить окурок кубинской сигары, дым которой своим ароматом выдавал привилегированный статус курящего. Пока офицеры почивали, Мартин надев на ноги мягкие войлочные тапочки, бесшумно наводил в квартире идеальный порядок, расставляя вещи на свои места. Майор Шперрер его командир и хозяин, был до мозга костей педант, воспитанный в духе немецких аристократических традиций. Он был требователен к чистоте и идеальному порядку и не выносил даже малейшего намека на пыль и отпечатки пальцев на стекле и полированной мебели. Только тогда когда все сияло чистотой, словно музейные артефакты, Мартин перевел дух. Скрытно – тайком от хозяина он позволял себе маленькую безобидную вольность: денщик сливал себе во фляжку из бутылок и хозяйских бокалов остатки коньяка «Камю», после чего доливал туда можжевеловый шнапс, получая алкогольный напиток яркой вкусовой палитрой. Сидя на кухне, он закуривал окурок сигары, и по примеру своего командира окунал её в рюмку с напитком. Закатывая глаза под потолок и смакуя пропитанный коньяком срез сигары, Мартин поднимался на вершину блаженства, улетая в облака солдатских грез и мечтаний.
Глава девятая
Первое свидание
Фроляйн заинтересовавшись рассказом деда, отложила в сторону свой косметический набор и присев, рядом на диван, спросила, глядя старику в глаза:
– Прости дед, но ты почему–то никогда не рассказывал мне о войне –почему? Мне всё приходится узнавать из школьной программы.
– Не хочу Керстин. Мне неприятно
