будешь знать о моей вине и сможешь использовать ее против меня. Нет, с Лиминя будет достаточно хорошего унижения. Когда мой план исполнится, уже никто не воспримет всерьез его претензии на престол, пусть он хоть всю столицу возьмет к себе в свиту. Даже бродячие заклинатели будут смеяться над ним и смотреть свысока.
Он говорил с абсолютной убежденностью и подкупающей искренностью. И за доброжелательной улыбкой успешно пряталась откровенная ложь.
Глава 7. Кинжал
Никогда в своей жизни Даниилу Беронину не приходилось заниматься кадровой работой, и обилие тонких нюансов сперва повергло его в легкую прострацию.
Как ни странно, то, что принц королевства Шэнь не имел возможности пользоваться Интернетом, мешало не так уж сильно: все обязанности по связи с соискателями все равно брал на себя верный евнух Вон. Да и желающих служить во дворце принца хватало всегда: среди простонародья это считалось, пожалуй, самым престижным вариантом карьеры и самой лучшей жизнью, какую только можно пожелать.
Если и не для самого слуги, то по крайней мере для его семьи, которая обычно хвалилась на каждом углу карьерой сына или дочери.
Гораздо сложнее было разобраться, кто именно нужнее всего дворцу. Причем вдвойне и даже втройне сложнее, если учесть, что Дан все еще притворялся Лиминем и должен был учитывать и его позицию, логику и привычки, чтобы не вызвать ненужных подозрений.
Зная репутацию Лиминя, юноша подозревал, что тот не задумываясь превратил бы расширение своей свиты в создание гарема на двадцать девушек. Может быть, среди них и нашлись бы те, кто отличаются какими-нибудь полезными умениями, как кулинария у служанки Хао или вышивание у служанки Линь, но ключевым фактором все равно стала бы внешняя красота.
Не сказать чтобы мысль о двадцати знойных красавицах, готовых исполнить любое его желание, Дана совсем не привлекала; однако он все же рассчитывал ориентироваться в первую очередь на то, чтобы дворец Чиньчжу мог выстоять в ожесточенных боях с дворцами Хуаджу и Яньву. И в то же время — должен был хоть отчасти поддерживать репутацию.
Первым успехом в попытке совместить одно с другим стали близняшки Мэй и Жу. Отцом их был достаточно известный мечник Чанмин, служивший когда-то в вооруженных слугах клана Фен, но оставивший службу как раз накануне мятежа. Не имея сыновей, он обучил дочерей своему мастерству, и теперь Дан охотно принял их на роль своих личных телохранительниц. В каждый момент времени одна из них либо сопровождала его, либо охраняла двери его покоев. Формально обе девушки значились дворцовыми служанками, но оружие носили вполне открыто.
И если бы кто-то и решился высказаться о том, как меч сочетается с форменным розовым платьицем, то подавился бы репликой, едва поймав ледяной взгляд светло-серых глаз.
Другим ценным приобретением стала молодая красавица Ликин, которую посоветовал евнух Пак, которому в свою очередь посоветовал ее кто-то из знакомых по воровской юности. Ликин была певичкой, — что в местном обществе было культурным эвфемизмом для проститутки. Однако не эти ее умения заинтересовали Дана: в узких кругах она славилась умением незаметно направлять разговор в нужную ей сторону и собирать информацию, которую в дальнейшем можно было выгодно продать. Именно поэтому Дан «смотрел сквозь пальцы» на ее уходы из дворца, которые происходили по его непосредственному приказу и во время которых она собирала слухи, сплетни и другие сведения.
Но настоящим джекпотом была молодая шаманка по имени Панчён. По местной классификации она считалась бродячей заклинательницей первого ранга, но будучи всего лишь деревенской колдуньей, не получила организованного обучения, и её реальные умения и возможности были исчезающе малы. Основной её арсенал составляли ритуалы и обряды, ориентированные больше на впечатление публики, чем на реальный эффект. Благословения, проклятья, гадания, они могли с равным успехом иметь реальную силу или работать лишь за счет эффекта плацебо. Даже заклинатели могли быть уверены лишь насчет простейших трюков мелкого управления стихиями, понадерганных из разных путей. Однозначно магические возможности шаманки ограничивались умениями вроде «зажечь свечу», «заморозить воду» или «заставить кости упасть нужной стороной».
Даниилу же даже простейшие трюки были остро необходимы. Почти сразу после того, как пригласил колдунью во дворец, он заставил её дать Клятву Заклинателя не распространяться о том, что она услышит, — и рассказал ей часть правды. Он сказал, что в результате неосторожности в обращении с высшей магией утратил часть своих магических навыков и теперь хочет восстановить их, пока о его уязвимости не стало известно братьям. Теперь каждый день Дан и Панчён уединялись в его покоях, где она ставила ему телекинез и тренировала в работе со льдом, которая, как оказалось, слыла более простым и менее требовательным к концентрации проявлением пути Воды, чем собственно вода или туман. Панчён не была сильным магом, но она была хоть каким-то наставником помимо книг Лиминя.
Прочие же несомненно думали именно то, что можно было подумать, когда известный развратник снова и снова приглашает юную девушку в свою спальню. Дан не препятствовал такой трактовке, напротив, он намеренно несколько раз публично высоко отозвался о красоте рыжеволосой колдуньи. О том, что он к ней даже не притрагивался, знали только сами Дан и Панчён… и служанка Лю.
Почему-то он хотел, чтобы она это знала.
На этом пополение «гарема» пришлось пока приостановить. Следующим важным человеком в будущей свите, по мнению Дана, должен был стать толковый врач, но здесь его ожидал облом.
— Простите, молодой господин, — склонил голову евнух Вон, — Никто и никогда не стал бы обучать женщину мастерству медицины. Всем известно, что женщины по природе своей неспособны к высоким наукам.
Даниил немедленно вспомнил множество женщин-врачей своего мира. Затем таких выдающихся исторических лиц, как Герти Кори и Вирджиния Апгар. Затем обратил внимание на обобщенное упоминание высоких наук и первым делом подумал про Марию Кюри.
Но от саркастической улыбки героически воздержался.
— Тем не менее, — сказал он вместо этого, — Произошедшее на днях заставило меня задуматься о том, что отсутствие собственного врача во дворце Чиньчжу — это серьезная уязвимость. Если у тебя нет на примете хорошего врача-евнуха, то возможно, мне придется наступить на горло своим принципам…
Евнух Вон покачал головой:
— Ученые, как правило, не подвергаются оскоплению. Но если Ваше Высочество прикажет…
— Не прикажу, — покачал головой Дан, содрогнувшись от идеи доверить свою жизнь человеку, которого сам же приказал кастрировать.
— Лучше давай понадеемся, что наш лекарь оправдает возложенное на него доверие и будет заниматься делом, а не приставать к служанкам. Итак, кого ты можешь рекомендовать? Когда со
