вас, я не могу не представлять вас в образе будущей королевы нашей страны.
Кого второй принц представлял в образе короля, он мог не уточнять.
— Вы очень любезны, Ваше Высочество, — потупила глазки девушка.
— Так скажите мне, заклинательница Фен, — продолжил принц, — Были бы вы благодарны, если бы благоволящий вам принц убедил Его Величество выбрать именно вас невестой будущего наследника?
Сюин сделала куда более глупое лицо, чем это соответствовало бы её истинному уму.
— Вы полагаете, что первый принц Веймин разделяет столь лестное для меня мнение, что вы высказали только что?
Улыбка принца слегка поблекла, но он все же смог сохранить доброжелательную интонацию.
— Мой старший брат никогда не был слепцом, заклинательница Фен, а лишь слепец мог бы не видеть вашей красоты. Однако признаюсь, меня немало удивляет, что вы не рассматриваете для себя вариант покровительства с моей стороны.
В ответ наследница клана захлопала глазками:
— Но разве слово наследного принца не значит здесь больше всего, после слова Его Величества? И разве мы с вами вместе сейчас не работаем над возвышением первого принца Веймина?
Сяолун счел за благо отступить.
— Несомненно, — согласился он, — Я не имел в виду, что мое слово будет более значимо, чем слово старшего брата. Я лишь хотел сказать, что даже если это не так, для меня будет удовольствием оказать вам любую посильную помощь.
— Клан Фен будет благодарен вам за вашу милость, Ваше Высочество, — согласилась девушка поскучневшим голосом, — А сейчас прошу меня простить, мне нужно вернуться в поместье и переодеться перед предстоящей встречей.
Однако уже уходя, она обернулась и с совершенно иной интонацией заметила:
— Именно поэтому, мой принц. Именно поэтому.
С обаятельной улыбкой принц Сяолун проводил свою прекрасную гостью. Неспешно вернулся в свои покои.
И с силой запустил тростью в стену, будто копьем.
Сжав зубы, чтобы рвущийся гневный рык не было слышно в коридоре, второй принц смахнул со стола остатки явств и отшвырнул сам стол. Рванул простыню, представляя вместо неё платье этой самоуверенной красотки, смотревшей сверху вниз на него, — на принца!
Гнев, что он сдерживал на людях, вырвался наружу, стоило ему остаться одному. И принц вымещал злобу на всем, что попадалось под руку.
Наконец, выдохнув, Сяолун оперся лбом о прохладное дерево стены. Из глаз катились горючие слезы.
— Вы смеетесь надо мной, — прошептал он, — Вы все смеетесь надо мной. Только потому что я родился бракованным, вы смеетесь надо мной. Но я не выбирал родиться таким…
Нога отчаянно болела. Хоть и не может у заклинателя клана Шэнь болеть рана, нанесенная девять лет назад.
— Я покажу вам, — проговорил второй принц, — Я покажу вам всем. Ты слышишь меня, отец? Скоро, очень скоро я останусь единственным принцем этой страны. И у тебя не останется выбора, кроме как признать меня, бракованного, наследным принцем.
Он улыбнулся. Эта улыбка не имела ничего общего с той, какую видели большинство людей. Злая, жестокая и немного безумная, она не предвещала ничего хорошего.
Обычно тем, кто видел её, жить оставалось совсем недолго.
— Я стану наследным принцем, — повторил он, — А затем и королем. И я послушаю, что ты будешь говорить тогда, заклинательница Фен Сюин.
Что до самой Фен Сюин, то в этот самый момент она вообще не думала о том, что будет ему говорить. Сейчас у неё хватало более важных и более интересных тем для размышления. Интрига, задуманная Шэнь Сяолуном, наконец-то перешла в активную фазу. И теперь ей предстояло сыграть свою роль, — сыграть идеально, как и все, что она делала когда-либо.
Вернувшись в поместье, Сюин с порога подозвала к себе двух личных служанок, которым доверяла последние приготовления. Одной предстояло надеть на неё самый лучший наряд.
Другой — приготовить заранее выбранный яд.
Клан Фен, быть может, и утратил большую часть сильных заклинателей, но его отравители славились во все времена.
Глава 8. Оковы
Выбирая кандидата в дворцовые врачи Чиньчжу, Дан подумал, что если бы это была дорама, то один из молодых лекарей непременно оказался бы неубедительно замаскированной девушкой. И если бы третий принц Лиминь был знаком с канонами дорам, то непременно носом бы рыл, но нашел среди кандидатов именно её.
К счастью, третий принц Лиминь не был знаком с канонами дорам, поэтому Дан не вызвал подозрений тем, что остановился на лекаре Бо, серьезном бородатом мужчине средних лет, показавшем при собеседовании наибольший уровень профессионализма и наименьший — средневекового мракобесия. Он даже понимал сущность и важность дезинфекции, что для местного технического уровня было весьма нетипично. Наказав вести себя прилично со служанками, Даниил выделил ему комнату и рабочий кабинет в западном крыле дворца.
Другим служащим-мужчиной стал мастер фейерверков по имени Гуангли. Дан надеялся, что это будет воспринято как причуда эксцентричного принца, занимательная, но бесполезная. Что никто не догадается раньше времени, что такого ценного в фейерверках.
Ведь, как и китайцы его мира, жители королевства Шэнь открыли порох гораздо раньше, чем осознали его истинный потенциал.
Также Дан, чуть подумав, позволил Вону набрать двойной штат вооруженных евнухов. В эту задачу он почти не вмешивался, позволив специалисту работать привычным образом. Но по крайней мере, теперь у стражей была возможность сменяться на постах, так что можно было прекратить прием эликсира Недремлющих, который действительно был очень вреден для нервной системы.
И вот, теперь Дан раздумывал о том, как быть с приглашением ремесленников во дворец, — в особенности кузнеца. В этом мире женщины могли унаследовать ремесло у мужа или отца, но лишь при отсутствии у того сына. Например, гончарную лавку почтенного Энлея после его смерти унаследует Куан, если с ним самим ничего не случится; а Ён будет его помощницей, пока не выйдет замуж и не перейдет в семью мужа. Соответственно, в большинстве случаев тот, кто хочет заполучить под свое крыло лучших специалистов, будет приглашать ремесленников-мужчин. Но было ли это достаточно убедительным аргументом для принца Лиминя? Точнее, даже так: сочтут ли те, кто его знал, что для Лиминя это могло стать достаточным аргументом? Не заподозрят ли, что если он даже наступил на горло собственным привычкам, значит, тут непременно что-то важное, и не начнут ли копать?
Именно над этим раздумывал Даниил, когда в его покои вошла служанка Лю.
— Молодой господин… Лиминь, — поправилась она, оглядевшись и убедившись, что они одни.
Называя его по имени, она до сих пор очаровательно краснела. Однако отменять свой приказ он точно не собирался.
Хоть и сильно жалел, что нет повода попросить её называть
