слова, камень пульсировал ярче, откликаясь на мой голос. И я почувствовала его. Связь. Тонкую нить, протянувшуюся между мной и древним артефактом. Он был живым. Не разумным, но живым. И он узнал меня.
— Место идеальное, здесь его никто искать не подумает, но что делать с дневником? — сказала Тара, оглядывая кухню.
Я осторожно положила камень обратно в тайник и тщательно все закрыла, вернув как было.
— Спрятать, — ответила я. — Мы перенесем дневник с шифром и помощников в мастерскую, и по последним записям отца, я создам иллюзию…
Следующие несколько часов мы работали не покладая рук. Нужно было спрятать самое компрометирующее — механизмы, которые явно двигались и работали как живые существа.
«Полоскуна» я осторожно извлекла из таза, его хрустальный глаз тускло мигнул, словно он сонно протестовал против пробуждения. Паук был удивительно легким — весом не больше кота. Я завернула его в мягкую ткань и отнесла в мастерскую.
«Жук-Крошитель» поддался сложнее — его бронзовый корпус был тяжелее, а шесть ножек зацеплялись за край стола. Когда я подняла его, внутри что-то тихо звякнуло, словно россыпь монет.
Сложнее всего было с «Ветошкиным» — маленький уборщик семенил на своих трех ножках за мной следом, словно щенок, не желающий расставаться с хозяйкой. Мне пришлось взять его на руки и донести, игнорируя его жалобное позвякивание.
Счетовода-паучка с барной стойки я сняла особенно осторожно. Его деревянный корпус, инкрустированный латунью, был произведением искусства. Крошечный грифель в одной из лапок все еще был испачкан чернилами.
«Толстяк Блин» остался на месте. Его массивный чугунный корпус весил больше, чем мы могли поднять, да и выглядел он достаточно невинно — как причудливая, но явно неподвижная скульптура какого-то древнего мастера. Любой посторонний принял бы его за дорогое, но бесполезное украшение кухни.
Когда все механизмы были перенесены, я принялась за самое сложное — маскировку входа в мастерскую.
Простого сдвигания шкафа было недостаточно. Слишком очевидно. Мне нужно было что-то более хитроумное, что-то, что обмануло бы даже внимательного мага.
В мастерской я нашла небольшой кусок темного металла — того же, из которого отец делал свои самые тонкие механизмы. Размером он был с мою ладонь, толщиной в палец. Идеально подходил для задуманного.
Я принялась за работу с ювелирной точностью. Сначала выгравировала на поверхности металла тончайшие линии — имитацию трещин и сколов, которые должны были состарить поверхность на несколько десятилетий. Затем, используя крошечное долото и молоточек для часовых механизмов, создала систему микроскопических углублений и выступов.
Это была не просто маскировка — это был механизм оптической иллюзии. Когда коробочка будет установлена правильно, игра света и тени создаст впечатление сплошной каменной кладки. Любой, кто посмотрит на стену, увидит обычные, старые камни без единого намека на скрытую дверь.
Но самое сложное было впереди — магическая настройка. Я взяла коробочку в руки и закрыла глаза, сосредотачиваясь на ее внутренней структуре. Мне нужно было вложить в металл частицу своей воли, заставить его постоянно излучать слабую иллюзию.
Это было похоже на пение — не голосом, а душой. Я шептала металлу о том, чем он должен стать: невидимым, незаметным, частью стены. Коробочка нагрелась в моих руках, и я почувствовала, как она откликается, принимает программу.
Установка заняла еще час. Мне пришлось очень точно подогнать размеры, чтобы коробочка встала вровень с каменной кладкой. Когда я закончила и отошла на несколько шагов, результат превзошел мои ожидания.
Стена выглядела абсолютно обычной. Ни малейшего намека на то, что за ней скрывается вход. Даже я, зная, где именно установлена коробочка, с трудом могла ее различить.
— Потрясающе, — прошептала Тара, разглядывая мою работу. — Как ты ее откроешь?
— Так, — я подошла к стене и провела пальцем по определенной последовательности камней. Легкое нажатие здесь, поворот там, касание в нужной точке. Иллюзия вспыхнула и исчезла, обнажив знакомую каменную кнопку. — Нужно знать точную комбинацию. Без нее даже маг ничего не найдет.
Когда мы закончили, уже светало. Я заперла мастерскую, привела в порядок кухню, и мы с Тарой поднялись в спальню.
— Завтра Ворт придет со своим магом, — сказала я, тяжело опускаясь на кровать.
— Пусть приходит, — ответила Тара, устраиваясь на своей импровизированной постели на полу. — Мы готовы. После взбунтовавшейся сегодня стихии, весь торжище будет пропитан отголосками водной магии.
— Да, нам повезло… в этот раз.
Глава 19
Рассвет наступил серым и недружелюбным. Тяжелые облака висели над торжищем, словно грязные тряпки, брошенные на небесный свод. Воздух был влажным, пропитанным запахом мокрой земли и металла — отголосками вчерашнего ливня, который так странно повлиял на моих механических помощников.
Я стояла у окна кухни, сжимая в руках кружку остывающего чая, и наблюдала за площадью. Торговцы уже начали расставлять свои лотки, но движения их были вялыми, неуверенными. Все еще чувствовали на себе влияние вчерашней магической бури. Гномы хмуро переговаривались, поглядывая на небо, а орки и вовсе держались поближе к своим шатрам, словно готовые в любой момент спрятаться от нового каприза стихий.
Тара спала на своей импровизированной постели в зале, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Ее дыхание было ровным, но даже во сне рука лежала на рукояти ножа. Привычка воина, который никогда не расслабляется до конца.
Я не спала всю ночь. Каждый скрип половицы, каждый шорох за стеной заставлял вздрагивать. В голове непрерывно прокручивались варианты того, что может произойти, когда придет Ворт со своим магом-детектором. Все наши приготовления, вся маскировка могли оказаться бесполезными перед настоящим магом, обученным искать следы запрещенной техномагии.
Я отпила глоток чая, морщась от горечи остывшего напитка, и в этот момент услышала звук, от которого кровь застыла в жилах. Уверенные шаги по мощеной площади. Приближающиеся прямо к харчевне.
Быстро поставив кружку на стол, я выглянула из-за края окна. По площади шли двое мужчин. Ворт в своем безупречном темном плаще двигался с привычной ему холодной уверенностью. Рядом с ним семенил низкорослый человек в мантии темно-зеленого цвета. Маг.
Мое сердце подскочило к горлу. Они пришли раньше, чем я ожидала. Солнце едва поднялось над горизонтом, а они уже здесь.
Маг был полной противоположностью элегантному Ворту. Невысокий, сутулый, с длинными седеющими волосами, небрежно собранными в хвост. Его мантия была испещрена пятнами и подпалинами — следами магических экспериментов. В руках он нес кожаный саквояж, который позвякивал при каждом шаге, словно был набит металлическими инструментами.
— Тара, — тихо позвала я,
