— Да.
— Я обязательно приду. — Эд возобновил гипнотический массаж запястья Лори, легко сжав несколько раз. — Где можно купить билеты?
Лори покрылся гусиной кожей от чувствительных прикосновений, а затем все его тело запылало. Возможно, это произошло из-за желания Эда прийти на его выступление.
Эд будем там. От одной этой мысли Лори почувствовал облегчение. Он сглотнул и заставил себя говорить:
— У меня есть свободные билеты. Возьмешь один?
— Отлично. — Пальцы Эда скользили по его ладони, обводя круги на ней. — Может, я позвоню тебе раньше выходных.
Лори согнул пальцы… нервы? нетерпение? Он не понимал.
— Конечно.
Электричество пронзило его тело, когда рука Эда опустилась на его бедро.
— Может, я мог бы проводить тебя домой.
«Подожди! — поднялась паника, — подожди, мы собрались двигаться медленно»… А затем Эд сжал пальцы, наклонившись вперед, и прижался носом к уху Лори.
«Он хочет тебя. Прямо сейчас он хочет тебя».
Лори закрыл глаза, и все мысли исчезли.
Он слышал, как что-то поет Спирс о том, что она не помнит, чем занималась прошлой ночью, тягучая и пылкая — идеальное сопровождение к медленной, но решительной атаке Эда. Он поцеловал ушную раковину Лори, нежно покусывая кожу, посылая по телу дрожь. Лори задохнулся, когда язык Эда вошел глубже в ухо одновременно с рукой, что скользнула выше по бедру. Язык снова скользнул глубже, на этот раз смелее. Лори вздохнул, сдавшись, и раздвинул ноги. Одной рукой он потянулся к голове Эда, запутавшись в его волосах, другой — вниз, накрыл горячую руку и положил поверх своей растущей эрекции. Эд застонал. Лори возбудился. Они снова и снова на ощупь искали друг друга; рты, руки — сжимались, тянули… Эд вдруг отстранился, тяжело дыша. Но это было уже совсем не возбужденное дыхание. Он держался за шею.
— Ты в порядке? — взволнованно спросил Лори.
Эд поморщился и осторожно кивнул, все еще держась рукой за шею.
— Наверное, неправильно повернул голову. — Он потер мышцу и снова поморщился. — Чёрт, — он вздохнул и посмотрел на часы на приборной панели. — Ладно, мне пора домой.
Несмотря на все свои прежние сомнения двигаться медленно, Лори был разочарован. Что вызвало чувство вины, ведь он должен был чувствовать озабоченность травмой Эда.
— Хочешь, я отвезу тебя домой? Или хочешь, — он попытался успокоиться, — остаться на ночь?
Видимо, он сказал что-то не то, потому что Эд нахмурился.
— Все порядке. Просто нужно рано вставать.
Сказал и тут же понял, что был слишком резок, поэтому повернулся и попытался улыбнуться… но снова вздрогнул. Выругался про себя и немного потер шею.
— Эд, — обеспокоенно возразил Лори, но Эд протянул руку и сжал его.
— Я в порядке, — тихо сказал он. — Просто такое иногда случается.
— Ладно. Если ты так говоришь. — Лори откинулся на спинку сидения. — Тогда на связи?
— Да, — сказал Эд, но не стал кивать в ответ.
Он выключил музыку и посмотрел на приборную панель. Лори на мгновение задумался, затем наклонился и поцеловал Эда в щеку. Вздохнув, Эд осторожно повернул голову и поймал губы Лори для быстрого поцелуя.
— Спасибо.
Лори хотел поцеловать его по-настоящему, предложить довезти домой или все же убедить подняться к нему. Но не стал ничего говорить, а просто улыбнулся, вылез из машины, махнул рукой и направился к лифту, поднялся в свою тихую квартиру и лег спать.
Однако, несмотря на все усилия избавиться от мыслей об Эде, он не смог.
Как и обещал, Эд позвонил в понедельник, а потом и в среду, но оба раза Лори казалось, что тот подавлен. Эд много говорил о работе, недовольный своим отделом и объемом заданий, который на них повесили; о коллегах в его отделе; о возможном увольнении, надвигающимся на него.
— Я ненавижу эту работу, — признался Эд, — но она мне нужна. Хотя бы из-за страховки.
— Чем бы ты хотел заниматься, — спросил Лори, — если бы имел возможность выбирать?
— Я бы играл в футбол, — горько засмеявшись, ответил Эд. — Всю жизнь.
— Ты когда-нибудь думал о тренерской работе? Ты ведь хорошо ладишь с детьми.
— Это не работа.
— Но может ею стать, верно? — спросил Лори, опустившись на диван и поджав под себя ноги. — Например, в школе?
— Для этого нужно быть учителем.
— Хм. — Лори сделал паузу. — Ты будешь хорошим учителем.
— Ты бы понравился моей маме. — Эд вздохнул. — Я изучал подобные варианты некоторое время назад. В нашем Центре была открыта вакансия помощника директора. Но оплата… низкая. Я не смогу жить в этой квартире и работать там. Плюс страховка.
Лори задумчиво прикусил губу и сдался.
— Да, это тяжело.
— Это жизнь. — Эд прочистил горло. — Что насчет тебя? Тебе нравится преподавать? Или ты хочешь вернуться на сцену?
Вопрос был настолько неожиданным, что Лори замер.
— Сцена? Нет. Нет-нет, спасибо.
Эд засмеялся.
— Но у тебя выступление на следующих выходных!
Только от одной этой мысли Лори затошнило.
— Это особое исключение. И больше не повторится. Преподавание не мое.
— Конечно, — согласился Эд. — Наверное, скучно. Преподавание — это своего рода выход на пенсию? Почиваешь на своих лаврах?
— Наверное, — ответил Лори, но картинка, созданная Эдом, казалась пустой. Так о нем думал Эд?
После они говорили, но избегали сложных тем. Лори хотел спросить, беспокоит ли Эда шея, но понимал, что эта тема только расстроит, поэтому промолчал.
Он думал об Эде всю неделю, и к собственному удивлению, особенно много, когда приехал навестить отца и мать.
По пути он представил, каково было бы пригласить Эда на ужин к родителям. Интересно, сможет ли Эд очаровать его мать, или они будут пикироваться? Его отец, вероятно, зароется лицом в газету.
Кэролайн, конечно, сразу взялась за него и свою любимую кампанию «возвращение сына на сцену». Лори получил короткую передышку, когда они отправились в конюшни. Он давно не садился на лошадь, и навыки, которые и ранее не были выдающимися, значительно ухудшились. И как результат — когда вернулся в конюшню, чувствовал себя ужасно.
— Ты должен ездить верхом чаще, — упрекнула его мать. — Когда-то ты подавал надежды.
Лори поморщился, потирая спину.
— Лошади — это твои амбиции, не мои.
— Лори, и какие у тебя амбиции сейчас?
Передышка закончилась. Он вздохнул.
— Мама, оставь это.
Кэролайн закрепила поводья лошади к стойлу и повернулась к Лори, уперев руки в бока.
— Ты ничем не занимаешься, только скачешь вокруг своей студии, позволяя этой Мэгги управлять собой, как суррогатной женой. Если ты не в студии, то сидишь дома. — Мать сморщила нос. — Или в этом Центре. Честно говоря, Лори, что ты пытаешься доказать?
— Я не пытаюсь ничего доказать. Я работаю волонтером в Центре, потому что помогаю Вики. Моя мама воспитала во мне веру, что благотворительность — важное дело.
— Не дерзи. — Кэролайн скрестила руки на груди и подняла бровь. — Скажи мне, когда ты собираешься вернуться к жизни? Выступление для Оливера — хорошее начало, но, дорогой, это просто все не то. Ты должен вернуться туда. Тебе нужно вернуть свое место.
Лори фыркнул.
— Я потерял свое место давным-давно.
— Тогда создай новое. Начни с малого. Этой весной намечается благотворительный вечер. Исполни ведущий номер. Покажи всем, насколько ты хорош. Напомни им, Лори, покажи им.
— Мама, я не хочу выступать, — отрезал Лори.
Она на мгновение поджала губы, и когда ее самообладание уступило место раздражению, покачала головой.
— Ты такой талантливый. Перспективный. Ты можешь делать все, что захочешь. Но ничего не делаешь. Ты можешь быть лучше. Лори, ты заслуживаешь лучшего.
Обычно к этому моменту Лори выходил из себя, но не сегодня. Сегодня он просто устал.
— Может продолжим спор за тыквенный пирогом? Я умираю с голоду.
К его облегчению Кэролайн больше не лезла к нему. Он ел пирог в относительной тишине. Единственный звук — шум футбольного матча, который отец смотрел по телевизору. Но позже, лежа в кровати, Лори обдумывал разговор с матерью. Что она имела в виду, когда сказала, что Мэгги управляет им как суррогатной женой? Жена? Это было смешно, и он должен был так ответить. Он и Мэгги были деловыми партнерами, и на этом все. Они не были женаты ни в прямом, ни в переносном смысле, и никогда не будут.
