Но то, что звучало еще хуже, чем его предполагаемся роль в жизни Мэгги — настойчивое утверждение матери, что он заслуживает лучшего. Лори знал, что именно, по ее мнению, он «заслуживает», и не было никакого способа убедить ее в этом, кроме как… заслужить.
Интересно, что он заслуживает?
Он вспомнил замечание Оливера о своем отце, которое никак не мог забыть. Которое до сих пор эхом отдавалось в голове даже спустя несколько недель, стимулируя боль — мысль, что у него нет ничего, абсолютно ничего, о чем можно было бы поговорить с отцом, кроме разве что вопросов типа «осталась ли подливка для пирога». Он не пытался привлечь внимание отца. И перестал пытаться уже давно. Были времена, когда он серьезно задавался вопросом: А был ли этот человек его отцом? Возможно, однажды ночью его мать и Оливер напились, а затем решили не рассказывать мужу о случившемся. Это гораздо больше подходило на правду, чем то, что он и Альберт Паркер имеют один общий ген. И все же это не так. Лори унаследовал телосложение и темперамент матери, но у него было лицо отца, нос и даже челюсть. Кроме того, навряд ли Оливер может напиться до такой степени, чтобы заняться сексом с Кэролайн Паркер. Вероятно, сначала он бы умер от алкогольного отравления.
Его отношения с отцом могли быть лучше? Что с ним не так?
Вспомнился пьяный Эда, который настаивал, что Лори ни в чем не виноват и уверял, что с ним все в порядке. Лори отчаянно желал, чтобы Эд оказался прав. Он устал от чувства вины. Устал зализывать раны и прятаться в своей студии. Дело было не в отце или матери, или в Поле, или в чем-то еще. Просто он больше не хотел танцевать. Не так. Не на больших блестящих сценах Нью-Йорка или Торонто или в другом месте, где деньги правят миром. Возможно ли, что именно это, а не вина, сдерживало его. Лори ведь не наказывал себя, и он ничего не хотел. Но так ли это? Действительно ли он ничего не хотел? А что он хотел? Что он хотел делать? В долгосрочной перспективе?
Воспоминание о губах Эда, скользящих по его груди в темноте, вспышкой появилось в его сознании.
Эд, обнимающий его во время танца.
Улыбающийся Эд.
Эд наклонился к нему, закрыв глаза, для поцелуя.
Эд, уязвимый и грустный, нуждающийся в объятиях и заверении, что все будет хорошо.
Лори повернулся на бок и теснее прижался к подушке. Он хотел Эда. Хотел танцевать с ним. Быть с ним. Лечь с ним в постель.
Но это не может стать жизненной целью. Это не карьера. Это не то, что имела в виду мать, не то, что он должен хотеть.
За исключением того, что он на самом деле хотел Эда. Это было все, что он хотел.
«И что ты будешь делать, когда наскучишь ему? Что произойдет, когда сексуальный футболист устанет от танцора? Что произойдет, когда Эду повстречается нужный мужчина? Что заставит его остаться с тобой? Лучше подумать о работе. Лучше хотеть чего-то другого, что-то, что ты сможешь контролировать. То, что ты знаешь, то, что ты можешь достичь в будущем».
Но как бы Лори ни старался, единственное, о чем он мог думать — это Эд.
Лори, крепче вцепившись подушку, закрыл глаза в тщетных попытках уснуть.
***
День Благодарения Эд провел неплохо, хотя и излишне спокойно. Он бы хотел, чтобы его сестра присоединилась к семье, потому что вечер не был похож на праздник, когда их было только трое: он и родители. Он чувствовал себя одиноким и пожалел, что не пригласил с собой Лори.
Позже, на неделе, Эд позвонил ему. Он нервничал, что, возможно, звонит слишком часто, но Лори, похоже, не возражал.
— Как прошел твой день с семьей?
— Хорошо, — ответил Лори.
Эду этот ответ показался чересчур вежливым. Он снова мысленно пнул себя за то, что не пригласил Лори.
— С нетерпением жду субботы, — сказал он совершенно искренне. — Я получил билет.
— Ох. Да. — Лори прочистил горло.
Упс… Эд вцепился в телефон.
— Мне приходить?
— Да, — быстро ответил Лори. — Все хорошо. Это… это просто… — Он вздохнул. — Я нервничаю.
Эд засмеялся.
— Что? — Но Лори не было смешно. Он молчал.
— Ты правда нервничаешь? Но почему? Ты же выступал на лучших сценах! Бродвей и так далее.
— Это было давно. — Лори замолчал. Эд услышал нервозность в его голосе. — Честно, если бы у меня была возможно отказаться, я бы не выступал. Но так получилось — меня втянули в это дело. Я не совсем готов снова выйти на сцену, даже на эту.
— Ты выступишь великолепно, — уверенно сказал Эд. — Я не сомневаюсь.
— Что ж, — ответил Лори мягко, почти нежно. — Мне будет приятно знать, что ты… — Он снова замолчал и вновь прочистил горло. — Надеюсь, ты прав. И надеюсь, ты не посчитаешь, что зря потратил время.
Эд был готов поставить миллион долларов, что Лори собирался сказать: «будет приятно знать, что ты в зале». От этой мысли он почувствовал растекающееся внутри тепло.
— Не могу представить даже такую мысль. — Он улыбнулся. — В любом случае, ты будешь в лосинах. Ты можешь просто стоять на сцене и ничего не делать, и я буду счастлив смотреть на тебя в них.
— Это детский спектакль, — упрекнул Лори, но без запала. — Ничего непристойного.
— Я оставлю это на потом, — пообещал Эд.
— Хм, — произнес Лори, его голос звучал мягко.
Боже, Эд хотел быть рядом с ним. Или чтобы Лори был здесь, рядом с Эдом.
Он оглядел квартиру и нахмурился. Ну, нет. Не здесь. Не сейчас.
— Говоря о после, — продолжил Лори, — приходи за кулисы после представления. В мою гримерную. Пройдет какое-то время прежде, чем я смогу покинуть театр, и я не хочу, чтобы ты ждал меня в вестибюле. Я имею в виду… Я полагаю… думал, что у тебя есть идеи, чем заняться после представления.
— О, да, — согласился Эд, и теперь у него перехватило дыхание. Он снова осмотрел свою квартиру, его беспокойство росло. — Может, после поедем к тебе?
— Боюсь, ты не сможешь найти место для парковки. У меня есть место, но с гостевой парковкой обычно проблемы. Ничего, если мы поедем к тебе? — И словно почувствовав, что Эд колеблется, добавил: — Или нет. Мы могли бы просто пойти выпить или типа того.
— Будем действовать по обстановке, —ответил Эд, но все же нервно ухватился за край стойки. — Я просто хочу быть с тобой.
— Я тоже хочу быть с тобой. — Эд услышал улыбку Лори. — Мне надо идти. На самом деле в данный момент я в самом центре продуктового магазина. Так я увижу тебя? После представления?
— Да, — согласился Эд. — Обязательно.
Они закончили разговор, а Эд еще несколько минут держал телефон у уха, глядя на бардак в квартире.
Он подумал о том, как приятно было услышать Лори, но насколько хорошо будет, когда Лори окажется здесь, в его квартире. На всю ночь.
Он вспомнил о невероятно чистой квартире Лори, и как тот отреагирует на его, Эда, квартиру.
И думал об этом всю ночь напролет. В течение всего следующего дня, пока был на работе. А в субботу утром к нему заглянула мама.
— Ты выглядишь ужасно! — воскликнула она, как только увидела его. — Ты плохо спал? Снова шея беспокоит?
Да, Эд плохо спал, но на этот раз шея была не при чем. Он хмыкнул.
Аннет игриво стукнула его и вошла в квартиру.
— Тебе нужно немного кофе. — Она осмотрела кухонную стойку и нахмурилась. — Конечно, для начала его нужно найти.
Эд хотел было помочь, но мама жестом указала на стул, а сама принялась суетиться на кухне. Она сгребла мусор на стойку и стала рыться в шкафах, ища фильтры и жестяную банку с кофе.
Эд потер затекшее место на шее.
— Где папа?
Аннет помахала фильтрами, которые нашла в глубине шкафа со специями.
— Позвонил Билл и позвал его посмотреть какой-то двигатель.
Она заметила, как Эд потирает шею, и выражение ее лица изменилось с раздраженного на обеспокоенное.
— Тебя снова беспокоит шея? Ты принимал таблетки? Может, съездим к доктору?
Эд притянул маму к себе и поцеловал в макушку.
