Городок мал. Избегая схваток, они свернули в узкую улочку. Кора кивнула:
– Здесь он живет.
Домик стар, глыбы, из которых сложен, могли застать еще самого Рода молодым. А складывал их, скреплял, прилаживал если не местный бог, то великан. Но… сорванная с петель дверь лежала на ступеньках.
– Постой здесь, – велел Олег.
Он бросил ей поводья, вдвинулся в зияющий пролом. Послышался крик, лязг железа. Кора поспешно привязала коней к дереву, вихрем влетела следом.
Двое лежат на полу в лужах крови. Третий, ничего не слыша, торопливо рылся в большой медной скрыне. Услышав дробный стук каблучков Коры, обернулся, как зверь. Олег увидел перекошенное лицо и оскаленные зубы. Едва выставил Посох, парировал, быстро ударил сам. Человек всхлипнул и сел. Черные, как смоль, волосы быстро пропитались кровью, она полилась по лицу, брызнула на землю.
– Взгляни, что с ним. А я посторожу дверь!
Она только сейчас увидела на ложе крупного, очень немолодого человека. Лицо его спокойно, в груди зияли четыре глубокие раны. Постель под ним залита красным.
– Боги… Он убит!
Олег огрызнулся:
– Первый раз видишь убитого?
– Его – первый раз… Но… мог бы… почему даже не сопротивлялся?
Олег хмуро окинул взглядом убитого. Кто знает, что здесь произошло. Вряд ли его застали спящим: весь город стоит на ушах! Но сам ли решил так уйти, или же…
Неприятный холодок пробежал по спине, когда подумал, что могли вмешаться силы совсем другие, чем вечно завидующие соседи.
– Мы не успели спросить! – вскрикнула она жалобно.
– Ладно, – решил он, – взгляни, нет ли чего в его скрыне ценного. У человека, которому мудрец доверяет, может быть немало удивительного.
– А что брать? Все, что может понадобиться?
– Только то, без чего обойтись нельзя.
Она заколебалась:
– Женщина может взять многое… Только смотря кому нести…
– Твоему коню.
Когда они вышли, на улицах плач, но уже не было схваток. Похоже, соседи совершили легкий набег, пожгли, что сумели, пограбили, но отступили, когда жители города собрались с силами.
Кора искательно смотрела в мрачное, как туча, лицо варвара:
– Куда теперь?
Лицо Олега угрюмое.
– Поеду обратно с поджатым хвостом. В вечный город Староград. Выслушаю, как облает один такой… очень лохматый и страшный.
– А ты не дашь сдачи?
– Ему нет.
Она чуть задумалась. На ровненьком лбу появились едва заметные морщинки. Возможно, представляла, как может выглядеть на троне Вечного Города лохматый и страшный.
Глава 11
День клонился к вечеру. Усталые кони едва тащили ноги. Обгорелые дома Новограда остались за спиной, дорога вела мимо постоялого двора к Вечному Городу, скрытому пока что горами песка. Олег подумал досадливо, что ни один зверь не сравнится по выносливости с человеком. Тот бы уже добежал до городских стен.
– Переночуем здесь, – решил он. – Летняя ночь коротка. На рассвете будем в твоем Вечном.
Кони встрепенулись, видно, такие слова понимали. Без понуканий вбежали во двор, послушно стали у коновязи. Мальчишка принял поводья, а Олег с Корой поднялись в харчевню.
В помещении пили и ели, словно никто и не уходил. Ему показалось даже, что мелькают одни и те же лица. К счастью, на этот раз к ним никто не цеплялся, не задирался, даже странно было ужинать в мире, не драться, не бить кого-то по голове.
Комнату им отвели сравнительно чистую, светлую, хотя и очень тесную. Олег швырнул мешок на пол, сел и начал стягивать сапоги. Кора опустилась на ложе, ее большие глаза не отрывались от могучего варвара, а тонкие пальцы медленно расстегивали пряжки на платье.
– Спи, – сказал он. – На рассвете должны быть в Вечном.
– А ты?
– Я лягу на полу, – объяснил он.
Ее глаза стали еще больше.
– Что случилось? Ты думаешь, вдвоем не поместимся? Я занимаю совсем мало места.
– Да нет, – ответил он с неловкостью, – ты будешь храпеть, стягивать одеяло, брыкаться во сне. А я варвар, понимаешь? Зашибу спросонья.
Она внезапно улыбнулась как ясное солнышко:
– У нас говорят: если бьет, то любит… Я не знаю, не проверяла. Как ты думаешь, это правда?
Он ответил затравленно:
– Я волхв-травник, не толкователь снов. Ты засыпай скорее. Встанем на рассвете!
Она нырнула под одеяло, смотрела озадаченно. Глаза стали круглыми, как у молодого совенка, удивленными. Пухлые губы приоткрылись в ожидании. Олег расстроенно ходил взад-вперед, запускал обе пятерни в волосы. Зеленые глаза в свете факела блестят сухо, словно редкие в ее краях драгоценные камни.
– Ты не ложишься, – напомнила она тихо.
– Спи, – сказал он настойчиво.
Стараясь не смотреть в ее сторону, Олег с каменным лицом вышел и плотно прикрыл дверь. Лесенка вела на крышу, он вдохнул всей грудью еще теплый, но уже чистый, без пыли воздух.
Небо было звездное, из-за темного виднокрая медленно выплывает луна. Маленькая и блестящая, как щит телохранителя кагана, она блистает холодно и надменно. Ее призрачный свет подсвечивает снизу облака, но здесь, на крыше, черно, как в пещере.
Олег прислушался, опустился на корточки. Редкие гуляки не в счет, в такую темень держат пальцы на рукоятях ножей и всматриваются в тени вокруг, а на небо никто не смотрит. А кто и смотрит, тех можно не принимать в расчет. Тех не слушают ни в одном племени.
Знакомая дрожь пробежала по телу. Мышцы свело судорогой, ощутил головокружение. Стиснул зубы, приготовившись к боли, но на этот раз лишь потемнело в глазах. В следующее мгновение нахлынула волна чужих запахов, чувств, звуков. Постепенно распространил власть на преображенное тело, с силой оттолкнулся от крыши.
Никто не заметил, как огромная черная тень пронеслась над городом и ушла в сторону Вечного Города.
…Эта ночь для него была странная и удивительная. Едва ли не впервые не чувствовал страха высоты. Более того, беспричинный восторг обуял, наполнил мышцы силой. Теплый воздух стремился держать, вздымать выше, не давал упасть. Приходилось стараться, чтобы суметь опуститься к самим крышам, лететь так, что едва не задевал орущих котов и прочую мелкую нечисть древнего города.
О мудреце не вызнал, да и не надеялся, но рассмотрел Город с высоты, понял о нем многое, как многое понял и о себе.
Когда возвращался, все тело сладко ныло от усталости. Никогда так долго не держался в воздухе. Но голова ясная, мысли носились как тараканы на горячей сковородке. Хотя измученное тело просило отдыха, не ринулся сразу на знакомую крышу, а бесшумно сделал круг на высоте, стараясь не пересечь лунный свет.
Ясность мыслей и осторожность, которую глупый дударь зовет трусостью, помогли заметить тень от трубы на крыше, которой раньше не было. Вернее, тень была, но она удлинилась беспричинно, еще и показывала выступ, которого у самой трубы нет.
