Читаем без скачивания Последняя индульгенция - Миермилис Стейга

– Не окажется ли она с этим необычным в своей рижской квартире? Съезди туда. Может быть, нежится на перине.

– Ерунду говоришь. За квартирой я слежу. Там никого нет, и никто не появлялся.

– Разве она больше не встречается с Уступсом?

– Последнее время она его избегала.

– Избегала – или не встречалась из-за того, что жила в Пиекрастес?

– Избегала. И, кажется, даже опасалась его.

– Давно она работает в санатории?

– Два месяца. Мне так и кажется, что нить ко всему этому непонятному делу – где-то совсем близко.

– В санатории?

– Да. За ним надо очень внимательно наблюдать.

– А где сейчас Уступе?

– С ума сходит, из кожи вон лезет, разыскивая Лиесму. Полреспублики исколесил на своей телеге. Автомобильное начальство в расстройстве: нет ни машины, ни шофера, ни плана.

– Не игра ли это?

– А черт его знает. Каша заваривается все круче. Только бы не стала подгорать. Не знаю, как ты, а я за это нераскрытое преступление схлопочу подзатыльник. А тут еще эта Лиесма…

– Что ты советуешь?

– Съездим вместе в санаторий. Я там уже возился, сколько мог. Но может быть, ты свежим глазом…

– Обожди, Улдис, – отмахнулся Розниекс. – Не лезь на стенку, а то ты сегодня словно белены объелся. Присядь, и подумаем. У Паэглите, наверняка, есть какая-нибудь подруга. И она, наверное, знает, где ее искать. Хотя бы та же Эдит Мелнсила.

– Мелнсила и сама встревожена и думает, что Лиесму арестовали. Я вчера познакомился с этой дамой поближе. Махровая спекулянтка. Скупает и перепродает контрабандные ценности. Но делает это чужими руками. Лиесма – ее ближайшая подруга.

– А что у них общего с Зиедкалнс, с магазином?

– Совершенно ничего. Заколдованный круг. Ищем одно, находим совсем другое.

На листе бумаги Розниекс рисовал круги и вписывал в них имена.

– Смотри. Зале, Канцане, Пуце, убитая Зиедкалнс, ее бывший муж Виктор, ну еще Вершинин – с одной стороны. Уступе, Паэглите, Мелнсила – с другой. Что их связывает?

– Только то, что Зиедкалнс была сшиблена машиной Уступса.

– И еще странная дружба Лубенса с Ромуальдом. Думай, думай, голова, шапку купим.

– Думаю.

– И что?

– Вчера вечером, проголодавшись, зашел в рижский вокзальный ресторан. И знаешь, кого я там увидел?

– Откуда мне знать.

– Зале, вместе с Пуце и Канцане.

– Что удивительного?

– Ничего – если бы за их столик не сел инженер Лубенс.

Улдис помолчал, ожидая реакции друга.

– Гм, – проворчал Розниекс. – Надеюсь, они тебя не заметили?

– Лишний вопрос. Мне очень хотелось узнать, о чем они там совещаются, но никак не получилось, к сожалению.

Отойдя, наконец, от двери, Улдис заметил на столе изрезанные фотографии.

– Новая методика колдовства?

– Да нет, старая, но освеженная. Вот Ромуальд. Стабиньш взглянул поверх плеча Розниекса.

– Похож. Почему ты волосы и шею обрезал?

– Чтобы резче выявить черты лица. А вот Ольга Зиедкалнс, – он положил рядом другую фотографию. – Похожи?

– Ни малейшего сходства.

Взяв ножницы, Розниекс разрезал фотографии на пять частей, отделив лоб, глаза, нос, рот, подбородок.

– Теперь дальше. Заменим им глаза. Подходит?

– Нет.

– Рот?

– Тоже нет.

– То есть, лицу Ромуальда не свойственна ни одна черта его матери.

– Может быть, он в отца?

– Пробовал. Тоже ничего не выходит. Комбинировал лица отца и матери. Но ничего похожего на Ромуальда не получилось.

– Улдис разогнулся, потер затекшую спину и сел на табуретку в углу.

– Иногда дети выходят в деда или бабушку.

– Бывает, – согласился Розниекс, – но что-то от родителей все-таки должно быть. Я изучил фотографии Ромуальда в различных возрастах, но без толку. Я уже давно заметил, что он не похож на родителей, а сейчас решил проверить основательно.

– На кого же он похож?

– Знаешь, на кого? На Вершинина немного: нос, подбородок.

– Вот так номер! – вскочил на ноги Улдис.

Розниекс усмехнулся.

– Сходство еще не означает родства. И мой метод не имеет научного обоснования. Самодеятельность!

– Тем не менее, она наводит на размышления.

– Не на размышления, но на действия. Придется изучить биографии всех наших персонажей с самых пеленок. Всех подряд, с Ромуальда до Пуце. Установить, чьи пути пересекались, когда и как.

– Не знаю, – пробормотал Улдис, вновь усаживаясь на табуретку и вытягивая ноги. Он понял, что заниматься этой работой по милости друга придется ему. – По-моему, это напрасный труд. Лучше копнем глубже в магазине. И я же должен найти Паэглите! – вдруг вспомнил он.

Розниекс встал, едва не ударившись головой о низкий потолок лаборатории.

– Магазином займусь я и ревизоры. Санаторий тоже заберу в свое ведение. Паэглите будут искать рижане под командой капитана Соколовского, а тебе предстоит командировка в Мурманскую область и далекий Хабаровский край. – Розниекс отворил дверь, собираясь выйти. – Сейчас позвоню Лиепниексу, чтобы выписал командировочные и приготовил деньги.

– А меня ты спросил? Может, я и не собираюсь ехать!

– Когда я тебе выложу все мои соображения, сам попросишься!

XXXI

Розниекс задумчиво поглядел на давно некрашенную скамейку в углу парка. «Здесь сидели два немолодых уже человека, – он вспомнил письмо, в котором Вершинин упоминал места их встреч с Ольгой. – Что за человек Вершинин? Судя по письмам – умен, эрудирован. Ольгу уважал, может быть, даже более. Он, возможно, знает, что произошло с Ольгой. Но взял и исчез. Может быть, ему известно куда больше, чем мы думаем?»

Следователь подошел к скамейке, сел. С дерева, медленно кружась, слетел коричневый, высохший лист – один из последних. Остальные давно уже сгнили и убраны. Голые деревья мерзли, протянув сучья к свинцовому небу. За парком сразу же начиналась стерня – спускалась в долину, потом снова поднималась почти до самого санатория.

«Подозрения падают на многих, да, на многих. Но нельзя лишаться объективности. В свое время профессор Ледыньш, читавший нам уголовный процесс, сказал: „Следователем можно быть лишь тогда, если ты одновременно и следователь, и прокурор, и адвокат, свидетель и обвинения и защиты, если не останешься в стороне, но войдешь в их роль, увидишь происшедшее со всех сторон, с разных точек зрения, если станешь воспринимать дело, как объемную скульптуру, но не как неумелую картину, в которой нет глубины“.

Розниекс встал и медленно пошел по аллее. Окруженная старыми липами, она тянулась вдоль пригорка и заканчивалась у мостика, соединявшего берега неширокой речки.

«Здесь они тоже бывали, – вспомнил Розниекс письмо. – Ленинградская милиция сообщила, что у Вершинина в сентябре была командировка в Калининград, на целый месяц. От Калининграда до Риги не так уж далеко. Но Ромуальд ничего такого не заметил… Договориться, назначить свидание можно было и по телефону. – Розниекс глядел на отражение мостика в темной, спокойной воде; четкое отражение не позволило заглянуть в глубину. – Кто же такой Вершинин? Какие письма получал он от Зиедкалнс? И какова была в своей сущности сама Зиедкалнс? И сын, и коллеги могут характеризовать ее и необъективно. Может быть, она шантажировала Вершинина? Каким образом? Все это лишь догадки, фактов за ними нет».

По петлявшей тропке Розниекс направился наверх, где на вершине холма находилось летнее кафе. Сейчас, когда сезон кончился, кафе не работало.

«Здесь они ели мороженое, пили кофе… Если я приеду в Ленинград и явлюсь на место его работы, может быть, в сейфе найду ее письма. Вряд ли он держит их дома. Но сперва надо попросить Карклса обойти частные домики и выяснить у владельцев, не снимал ли у них в сентябре-октябре похожий на Вершинина человек комнату. Может быть, снимал лишь на несколько дней, чтобы было где встречаться с Зиедкалнс. И все же надо добыть письма, заочно познакомиться с Вершининым». Розниекс посмотрел на часы и, ускорив шаг, повернул к санаторию.

– Если Магомет не идет к горе, гора идет к Магомету, – внезапно услышал он позади низкий, сочный мужской голос.

«Это еще откуда? Никого же здесь не было!»

Рядом с Розниексом, чуть склонившись вперед, шагал высокий человек с шапкой седых волос над выразительным лицом.

– На этот раз я следил за вами, а не наоборот, – усмехнулся человек. – Вчера здесь суетился туда-сюда другой паренек. Но вы показались мне более симпатичным, и я решил, что нам стоит поговорить.

– Поговорить всегда стоит, – осторожно ответил Розниекс. – С кем имею честь?

– В мое время разведчик так не спросил бы. Он знал бы, с кем говорит, а если бы и не знал, то не показал бы этого.

– Если б я не знал, что Сергей Вершинин находится в Ленинграде…

– Устарелые данные, Вершинин здесь с позавчерашнего утра.

– Очень приятно. Я следователь Розниекс из прокуратуры. Вы сэкономили мне поездку в Ленинград.