Читаем без скачивания Последняя индульгенция - Миермилис Стейга

– Из-за одного этого мне не стоило бы ехать. Думаю, что я сэкономил для вас куда больше.

Остановившись, Розниекс вопросительно взглянул на спутника.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что знаю, кто убил Зиедкалнс.

Наступила тишина, только из санатория доносилась лирическая песня в исполнении Эдуарда Хиля.

– Хорошо, – проговорил затем Розниекс, обдумывая, как вести себя дальше. – Где вы могли бы дать мне показания?

– Если не возражаете, могу пригласить в мои аппартаменты.

Розниекс кивнул.

– У вас путевка сюда?

Вершинин поднимался на холм быстро, необычайно легко для его лет. Розниекс, бывший почти вдвое моложе, поспевал за ним с трудом.

– Нет. На этот раз я неофициально. Сейчас придем.

По глинистой дороге они подошли к нескольким частным домикам, окруженным огородами. Лениво тявкнула собака. Вершинин пересек двор, вошел в кирпичный домик, отпер дверь комнаты.

– Прошу, – пропустил он Розниекса вперед. – Будьте, как дома.

Розниекс сел в кресло у круглого столика, напротив телевизора. Вершинин поместился в соседнем кресле.

– Когда вы приехали?

– Я уже сказал, позавчера.

– И сразу так удобно устроились?

– Осенью это легко. Но у меня было договорено заранее.

– Не помогла ли вам устроиться здесь Зиедкалнс?

– Если это важно, отвечу. На этот раз нет, но помогла бы, если бы я попросил. Курите? – Вершинин положил на стол сигареты, спички.

– Спасибо, нет.

– Тогда позвольте мне, – Вершинин закурил, выдохнул дым и вопросительно посмотрел на следователя.

«С ним надо прямо, без обиняков», – решил Розниекс.

– Вы встречались с Ольгой Зиедкалнс в этой комнате? Вершинин горько усмехнулся.

– Я вижу, мои личные отношения с Ольгой интересуют вас больше, чем ее убийца.

Розниекс сделал вид, что не услышал.

– Можете сказать точно, когда вы встречались в последний раз?

– Двадцать девятого августа. Провели здесь весь день. Я самолетом прилетел из Калининграда. Впрочем… это касается меня и Ольги.

– В сентябре приезжали еще раз?

– Ай-яй-яй! Вот я и попал в подозреваемые. Даже жаль, что подошел к вам сам. Вы полны подозрительности, молодой человек. Я ведь только что сказал, что то была наша последняя встреча. – У него перехватило голос. – Двадцать четвертого сентября вечером меня здесь не было, свиданье Ольге я не назначал. Будь я здесь, ничего бы не случилось.

– Почему вы в этом так уверены? – заинтересовался Розниекс.

– Хотя бы потому, что тогда Ольгу на станции встретил бы я.

Розниекс покачал головой.

– Я вас вижу впервые. И, к сожалению, не знаю, кто вызывал Зиедкалнс и кто встретил ее на станции. Скажите, пожалуйста, где вы находились в тот вечер?

– К сожалению, в Ленинграде. Ждал ее приезда. – В Ленинград? – изумился Розниекс.

Вершинин сунул руку в карман, вытащил смятый листок бумаги и протянул Розниексу.

– Вот телеграмма.

Розниекс прочитал: «Не дозвонилась. Не приезжай. Буду в Ленинграде двадцать шестого. Закажи номер в гостинице».

– Да, – протянул он, – а двадцать четвертого ее убили. Кому надо было срочно встретиться: вам с нею или ей с вами?

– Ей. В чем дело, не знаю. По телефону раньше она ничего не сказала кроме того, что нужно встретиться.

– Когда вы получили телеграмму?

– Двадцать пятого утром.

«Странно, – подумал Розниекс. – Двадцать пятого Зиедкалнс собиралась ехать в Ленинград, а вечером двадцать четвертого направилась в Пиекрастес. Что. означает эта телеграмма?»

– Железное алиби, – словно угадав мысли следователя, сказал Вершинин. – Доказательство того, что я был в Ленинграде. – Он снова горько усмехнулся.

– Самое железное алиби можно подготовить заранее, – невольно улыбнулся Розниекс.

– Может быть. Допустим – телеграмму вместо Ольги я сам отправил себе из Риги, потом вызвал Ольгу в Пиекрастес и сбил ее. Логично! – Он помолчал, приглаживая волосы. – Вы приглашали меня для мужского разговора, а сами ведете себя, как ребенок. Зачем стал бы я убивать женщину, которую уважал, любил? Да еще так жестоко! Разве я, старый фронтовой разведчик, не придумал бы что-нибудь похитрее, если бы действительно захотел от нее избавиться!

– И все же мне не избежать еще нескольких бестактных вопросов. Ваш сын знал о ваших отношениях с Зиедкалнс?

– Значит, и он попал под подозрение?

– Почему вы реагируете так остро? Мой долг – проверить все!

– Сын знал, прекрасно знал. Приехав в отпуск, он нечаянно нашел письма Ольги в моем письменном столе и пригрозил мне, что разделается с этой, как он сказал, бесстыдницей. Игорь очень любит свою мать…

– Он служит в Эстонии, не так далеко отсюда.

– Совершенно верно. Но он не совершал этого. Я знаю своего сына достаточно хорошо.

– Это еще не аргумент.

– Для вас – нет, для меня – да. Но вы хотите, в конце концов, или не хотите узнать, кто убил Ольгу? – Вершинин встал, словно свидетельствуя, что терпение его иссякло.

– Хочу, – сказал Розниекс спокойно, продолжая сидеть.

– Любовник официантки санатория Лиесмы Паэглите на своем грузовике. Зовут его… забыл…

– Антс Уступе. Это, к сожалению, не новость. И на его машине действительно найдены следы преступления.

– Почему же вы его не арестовали? – холодно спросил Вершинин.

– Потому, что за рулем был не он.

– Понимаю. Эта попрыгунья Лиесма тоже уверяла, что в ту ночь он был в ее постели.

Вершинин снова закурил, подошел к окну, поглядел наружу.

– А вам известно, что она продала одной отдыхающей из Новосибирска золотое кольцо с бриллиантом – то самое, что я подарил Ольге в день ее рождения? – Вершинин словно чеканил слово за словом. – А когда я заставил ее признаться, она заявила, что кольцо ей подарил этот самый Уступе.

Розниекс поднялся и подошел к Вершинину.

– Это все неплохо согласуется. Но сбивший Зиедкалнс водитель не мог взять у нее ничего, потому что не останавливался на месте происшествия.

– А Паэглите? Разве она не могла обобрать Ольгу? Сперва она сказала, что кольцо для продажи дала ей сама Ольга, и что в тот вечер Ольга уехала, чтобы получить за него деньги.

– Лихо! Когда это вы успели объясниться с Паэглите?

– Не имеет значения. Но когда вы ее задержите, она в моем присутствии не станет отрицать этого.

Порывшись в кармане, Вершинин вынул клочок бумаги.

– Вот фамилия и адрес женщины, купившей кольцо.

– Значит, вы и были тем кавалером, что пригласил Паэглите в ресторан? Но где же вы ее от нас прячете?

– Разве она исчезла?

– К несчастью.

– Не может быть! Ей деваться некуда.

Помолчав, Розниекс спросил:

– У вас машина здесь?

– Хотите задержать меня?

– Нет, зачем же. Съездим в прокуратуру, чтобы уточнить некоторые обстоятельства.

XXXII

Хорошо еще, что с утра ударили заморозки, не то из такой глиняной каши, да еще в хромовых сапогах, было бы не выбраться. Стабиньш уже пожалел, что отказался воспользоваться единственным «газиком» отдела внутренних дел, зная, что нелегко бывает милиции с транспортом. В нормальных условиях пять километров – не бог весть какой конец, но дорога отчаянно петляла, была усеяна рытвинами, полными грязной воды под тонким ледком. Сильный северный ветер бил в грудь, продвигаться было трудно. Держась боком против ветра, Улдис выбирал местечки, куда поставить ногу. Не спасали ни плащ, ни толстый свитер, на который Улдис так надеялся. Нельзя было и свернуть с дороги: места были болотистые. Ветер, усиливаясь, нес снежную крупу, она секла лицо, заставляла зажмуриваться.

Возвращаться смысла не было: самое малое, полдороги позади. Хорошо еще, что не заблудишься: дорога только одна – от поселка до колонии и обратно. «Надо думать о чем-нибудь, – решил Улдис, – легче будет идти». Это был последний и самый трудный этап его командировки. В Калининграде ничего интересного о Вершинине и его дружбе с Зиедкалнс Стабиньш не узнал. В Ленинграде встретить Вершинина тоже не удалось – используя часть ранее не взятого отпуска, он куда-то уехал. В институте Улдису удалось встретить дочь Вершинина, девушку с острым умом и еще более острым язычком. Насколько Улдис понял, с отцом она ладила и его не осуждала. Считала, что во многом виновата мать. Встречался ли Вершинин с Зиедкалнс раньше – установить не удалось…

Словно вол в ярме, втянув голову в плечи, Улдис ломился сквозь ветер и метель. «Ничего себе задачку подкинул мне Валдис, проверить все подряд. Не хватало только схватить воспаление легких», – подумал он.

Вначале ему везло. В архиве Елгавской больницы Улдис выяснил, что у Ольги Зиедкалнс родился не сын, а дочь. К сожалению, никаких сведений о дальнейшей судьбе ребенка он не получил. Зато запасся целой кучей бумаг относительно матерей, у которых в сентябре родились сыновья, и передал их Розниексу для дальнейшей работы. В свою очередь, Розниекс, тем временем собрал сведения об инженере Лубенсе. Оказалось, что в свое время он был одаренным и многообещающим студентом, которому предлагали место в аспирантуре и работу в институте. Но он уперся и добровольно уехал в Хабаровский край, где работал прорабом на стройках. Энтузиаст. Затем оттуда перевелся на работу в Мурманскую область. Позади Стабиньша сквозь свист ветра донеслись другие звуки. Остановившись, он прислушался. Вскоре он разобрал, что это был звук мотора автомашины. Из снежной пелены вынырнула высокая кабина над громадными двойными скатами. Улдис поднял руку, и тяжелый лесовоз остановился.