греет меня мысли о сегодняшнем утре.
— Я вот тоже в свое время не знала, что своего Никитича встречу, — продолжает развивать тему Елена Андреевна, — Думала, кому я нужна, толстая, старая и двумя детьми, а оно видишь, как получилось. И полюбил меня, и детей принял. Живем уже двадцать лет.
— Вы счастливая женщина, теть Лен, — улыбаюсь я, — Не всем так везет.
— Тут, моя хорошая, не только везение нужно, но еще и мозги. Главное не упустить свое счастье по глупости. А то мы бабы- дуры. Любим себя накручивать и искать проблемы там, где их нет.
Мы с Еленой Андреевной еще какое-то время разговариваем, но тут дверь моего кабинета распахивается и на пороге появляется Нина Сергеевна.
— Занята, Олечка? — спраишвает она и протискивается в дверь кабинета вместе со своей неизменной шваброй, — Я махну тут у тебя?
Прощаюсь с Еленой Андреевной.
И так много болтаем.
— Конечно. Я сейчас, — поднимаюсь со своего места.
— Сиди-сиди. Я пока тут протру.
Нина Сергеевна с энтузиазмом крутится со шваброй в моем маленьком захламленном кабинете и начинает причитать:
— Ох, Оленька, что делается-то! Представляешь, Павел Петрович, Станиславовну нашу на пенсию отправил.
— Как это? — сначал не поняла.
— А вот так! Вызвал ее к себе и говорит, что надо ей, то есть Станиславовне, молодым дорогу освободить.
— А она? — с недоверием смотрю на техничку.
— А что она-то… Сидит в кабинете своем и плачет. Как она на пенсии-то будет. Тут же ж вся ее жизнь.
Я все же поднимаюсь со своего места и отхожу к окну.
В последнем Нина Сергеевна права.
Ирина Станиславовна работает в санатории практически всю жизнь. Она наш главный невролог — можно сказать рабочая лошадка всего санатория. Ее увольнение будет большой глупостью со стороны Павла Петровича.
— А кого на ее место? Не знаете?
— Девки в приемной шептались, что фифа какая-то молодая к Петровичу на собеседование приходила. Волосяки во! — показывает себе ниже талии техничка, — Когтищи во! Какое ж дело с такими ручищами к детям… Ее, наверное, и поставят.
Отхожу от окна и сажусь обратно на свое место.
Пытаюсь сосредоточиться на том, что до этого делала, но рука сама отбрасывает ручку.
— Чушь какая-то! — чувствуя досаду восклицаю я, — Станиславовна же еще совсем не старая.
И это абсолютная правда. Энергичная, моложавая, подтянутая. Ирина совершенно не выглядит на свой возраст.
— Вот-вот! — поддакивает техничка, — И я о том же говорю тебе, Оленька. Ты попробуй найти такого врача, как наша Станиславовна.
Нина Сергеевна еще что-то говорит про несправедливость и глупость Петровича, но я ее почти не слушаю.
В груди поселяется дурное предчувствие.
Вот неспроста Паша ее на пенсию провожает.
Что тут не так…
— Я тут подумала…, - замерев со шваброй в руке внимательно смотрит на меня техничка, — Может ты сходишь к Петровичу. Образумишь его.
Еще чего не хватало.
Он с той самой субботы меня… не то чтобы избегает, но больше не… наведывается.
— Он меня не послушает. Я — обычный специалист, — резко отвечаю я.
— Послушает-послушает, — не сдается Нина Сергеевна, — Ну, сама посуди, кто еще за Станиславовну заступится, если не ты.
Женщина смотрит на меня в немой надежде, и мне ничего больше не остается, как коротко кивнув, пробормотать:
— Я попробую с ним поговорить, но ничего не обещаю.
— Конечно-конечно! Тебе кофейку принести? Я мигом!
И не услышав моего ответа бежит скорее за кофе, пока я не передумала.
Я же, тяжело вздохнув, смотрю на монитор компьютера, пытаясь снова вникнуть в работу, но как только мне это удается в дверь кто-то деликатно стучит.
— Входите, — негромко произношу я.
Дверь с тихим скрипом открывается и на пороге появляется Игорь.
— Здравствуй, Оля, — с улыбкой здоровается он, — Уделишь минутку?
Господи, вот только его сегодня не хватало.
А так хорошо день начинался…
Между тем, Игорь, приняв мое молчание за согласие, совершенно бесцеремонно зашел, плотно прикрыл за собой дверь и, сделав пару шагов, по направлению к столу уселся на стул для посетителей.
— Как твои дела, Оля? — легко и дружелюбно спрашивает он.
Я с тяжелым вздохом откладываю документы, с которыми работала, снимаю компьютерные очки и внимательно смотрю на бывшего мужа.
Все такой же красивый, холеный, уверенный в себе. Первые морщинки в уголках глаз и вертикальная черточка между бровей лишь только придает ему харизмы и солидности.
Изменился и не поменялся одновременно.
Теперь его окружает незримая аура уверенности в себе и своей власти.
Женщинам нравятся такие…
Уж что-что, а Игорь всегда умел произвести на людей должное впечатление.
Без перегибов.
Без притворства.
Он такой и есть. Всегда был.
Люди, к моему огромному сожалению, не меняются. И для меня это означает лишь одно: не доверять Игорю. Предавший однажды предаст снова.
Все эти годы я часто представляла нашу встречу.
Даже когда-то давно в порыве боли и отчаяния репетировала оскорбительную речь. Воображала, что я точно богиня возмездия буду хлестать его словами, причиняя те же раны, что он нанес мне.
Все эти фантазии, пропитанные насквозь любовью и болью, что я с корнем пыталась вырвать из своего сердца столько лет, отравляли мне жизнь.
Самое хорошее сейчас это то, что я… кажется переболела.
Да.
Он был болезнью в моей голове и гнойным нарывом на сердце все эти годы.
Сейчас же… смотрю на этого совершенно чужого, далекого мужчину, с которым меня, когда-то связывал короткий брак и нерожденный ребенок и… ничего не испытываю.
Все это было, кажется, так давно, точно в прошлой жизни.
Да, воспоминания еще живы. Их никуда не деть. Разве что стереть себе память.
Они часть моей прошлой жизни, которую я не забуду, потому что такое не забывается. Но я сделала
