не понимаю зачем ты Станиславовну увольняешь. Хорошо же работает она.
Павел бросает на меня снисходительный взгляд и подперев сцепленными пальцами подбородок говорит:
— Тебе это только кажется, Оля.
Он встает и подходит к окну, из которого наш санаторий как на ладони.
— Подойди, пожалуйста, — негромко просит он и, когда я становлюсь рядом, спрашивает, — Что ты видишь?
Я не отвечаю. Вопрос риторический.
Печальным взглядом выхватываю привычную унылую картину: покосившиеся летние беседки, облезлые качели, закрытый много лет фонтан, обсыпавшуюся штукатурку фасада третьего корпуса.
— Этому месту нужны перемены.
— Я понимаю, но Станиславовну-то за что выгонять.
— Мне нужна молодая кровь. Команда, с которой я буду работать. Ты теперь часть этой команды, Оля и я очень рассчитываю на твою помощь и поддержку. У Маргариты уже есть опыт и огромный потенциал. Вы с ней на самом деле в этом плане очень похожи.
— Ты уверен? — с сомнением кошусь на него.
— Да.
Как бы мне было не странно это признавать, но в словах Павла есть своя правда.
Наш санаторий и отчаянно нуждается в переменах. В молодых перспективных кадрах, которые будут работать не просто за зарплату, но и за… идею… детей.
— Хорошо, — неохотно соглашаюсь я с ним, — Считай, что я на твоей стороне.
— Спасибо, Оля, — не скрывает он улыбки, — У меня к тебе есть еще одна просьба.
— Слушаю тебя.
— Не приютишь Маргариту у себя на пару дней пока она не отыщет жилье? Она издалека приехала. У нее тут никого нет.
— М-м-м, — невнятно мычу я, — Мне, честно говоря, не очень удобно…
— К себе я не могу ее пригласить, сама понимаешь, девочка молодая, — разводит руками он.
Пару секунд на раздумье.
— Ладно, — вздыхаю обреченно, — Присылай ко мне свою Маргариту Александровну. Не на улице же ей ночевать.
— Я знал, что на тебя можно рассчитывать.
— С тебя премия и отпуск.
— Само собой.
На такой вот вполне дружеской ноте мы заканчиваем разговор.
Иду к двери, как Павел Петрович меня окликает:
— Оля!
Оборачиваюсь.
— В министерстве я планирую тебя позиционировать, как своего заместителя. Приказ лежит в кадрах. Зайди и ознакомься, пожалуйста.
Совершенно сбитая с толку, на мгновение замираю в дверях и, просто молча кивнув, ухожу, оставив Павла на едине с самим собой и его грандиозными планами.
В кадрах тетки на меня недобро косятся, но никто не комментирует произошедшее.
На столе лежат два приказа: один мой на повышение и второй Станиславовны на увольнение.
Справедливо ли это?
Я не знаю.
Знаю лишь то, что на подгнивший подоконник старого здания села синичка и с интересом глянув, через мутноватое стекло, несколько раз стукнула клювом.
Глядя на нее, пару раз моргнула и подумала, что птица — это предвестник перемен.
В старый корпус залетел легкий, почти весенний ветер и стал мести сор из углов. Он пока слабый, едва ощутимый, как шаги Маргариты, что, скромно потупившись заглянула ко мне в кабинет.
— Можно войти?
Испуганные карие глаза, упрямо сжатые губы.
Олененок Бэмби.
— Конечно.
Она и вправду не так молода, как мне показалось на первый взгляд. Возможно, я обманулась хрупким телосложением и длинными волосами.
— Простите, Ольга Николаевна, я всего на одну ночь. Мне очень неловко вас стеснять.
— Можно просто Оля.
— Рита.
По дороге ко мне домой Рита забежала в магазин и вышла оттуда с большим шоколадным тортом.
— К чаю, — скромно сказала она и улыбнулась.
Я улыбнулась в ответ, поймав себя на мысли, что она мне неожиданно нравится.
Возможно, мы даже подружимся.
Я бы этого хотела, ведь, после предательства Влады у меня больше не было подруг.
Глава 12 «Что-то начинается…»
Королев
На заводе сегодня опять допоздна.
Совещаемся с Москвой вот уже два часа и никак не можем прийти к общему консенсусу.
На Вадима страшно смотреть.
Злой, взлохмаченный и бесконечно уставший. Он все еще пытается что-то доказать нашему общему начальству, но там глухая стена.
Им надо: вынь-положи сейчас, а то, что на это «сейчас» нужен определенный ресурс их не волнует.
Я со скучающим видом, слушая их бесконечный диалог, иногда переходящий в монолог в исполнении Вадима, и думаю лишь о том, как бы побыстрее смотаться отсюда.
Работать я на самом деле люблю и на заводе под начальством Вадима мне вполне нормально, но, когда тебя уже два часа ждет любимая женщина, как-то не до работы.
На телефон прилетает сообщение:
«Мясо остывает…»
И фото того самого мяса.
Это запрещённый прием, потому что обед был черт знает когда и желудок ощутимо сводит от голода. Сглотнув набежавшую слюну, строчу в ответ, что скоро приеду.
Оля читает и присылает скупое: «хорошо»
Эта черта мне в ней очень нравится.
Ольга не из тех женщин, которые выносят мозг по пустякам. Если я на работе и занят, ей не составит труда подождать. Вероятно, это потому, что она сама всегда сильно занята и знает цену времени, а также хорошей репутации на работе.
Как ни крути, а без последнего ты ничего не добьешься в жизни. Да, деньги — это зло, но без этого зла капец как тяжело жить. По себе знаю…
Наконец, это нескончаемого совещание заканчивается, и мы с Самойловым уже по привычке выходит на улицу: покурить и распроститься.
— Не понял? — спрашивает Вадим, оглядывая парковку — А где твоя тачка?
— Продал, — прикуриваю и выдыхаю в небо крепкий сигаретный дым.
— Блин, жаль. Хорошая она у тебя была. А что взял?
— Вон моя новая старушка, — киваю в сторону старенькой праворульной Хонды, которой сто лет в обед, — Дешево, но
