вытягиваю сложных детишек, но распространился он очень быстро, да так, что одни родители аж из соседней области примчались.
Вот такое сарафанное радио.
И как так вышло, что столько лет я сама себе казалось невостребованным специалистом?
Оказалось все совсем наоборот!
Я очень даже востребованна, просто люди обо мне не слышали и не знали. А как узнали, то ребенка в охапку и ко мне.
Сдается мысль, что к этому, сам того не ведая, приложил руку Павел Петрович.
Нахваливал меня в министерстве и в прочих довольно солидных кругах.
Ну, и пошло поехало…
Теперь Дарина занимается по выходным в паре с Алешей и Сережей. А по воскресеньям ко мне приезжает Дима и Танечка.
Времени на личную жизнь остается совсем не много, но Максим не жалуется.
Он и сам сейчас очень занят.
Все будни он на заводе, а в редкие выходные на стройке.
Максим принял решение восстановить теткин дом и остаться жить в нашем городе.
Очень ответственное и радостное для меня решение.
— Как думаешь, тетушка не обидится, если я снесу ее старый дом до основания? — советуется со мной Макс, — Не вижу смысла здесь что-то оставлять. Гораздо проще по новой стены поставить.
— Я думаю, она бы непременно одобрила, — подбадриваю его я, — Тетя Рая вообще была мировой женщиной.
Максим, соглашаясь со мной, кивает и погружается в свои мысли. И судя по грубой складке между бровями они совсем не радостные.
— Что-то случилось? — осторожно спрашиваю я, — Ты напряжен.
Он вздрагивает и удивленно смотрит на меня.
— Прости…, - виновато целует пальцы, — О сыне думаю.
Я не знаю полностью всей ситуации в его семье и не берусь что-то советовать.
С одной стороны, меня немного коробит мысль о том, что Максим не считает нужным поделиться проблемами, но я мысленно себя одергиваю.
Он не обязан. Захочет — расскажет.
С другой — Максим взрослый и совестливый человек. Он вполне может обойтись и без моих советов. Сердце ему само подскажет, как поступить правильно.
На работу собираюсь уже в спешке.
Утренний кофе был слишком хорош, и хотелось растянуть по капле это маленькое удовольствие.
Быстро натягиваю теплое трикотажное платье поверх белья, провожу пару раз расческой по волосам, накидываю пальто и, схватив сумку, выскакиваю на улицу.
До работы почти бегу, ловко перескакивая внушительные проталины.
Благо тут недалеко.
Дом Лидии Георгиевны всего через улицу от моего и так мне до работы идти ближе и быстрее.
— Доброе утро, — с улыбкой здороваюсь на воротах с бодрым охранником.
Он окидывает меня восхищенным взглядом и поправляет форменную кепку.
— Доброе утро, Ольга Николаевна, — высовывается в окошечко и отвешивает комплимент, — Вы все хорошеете день ото дня. Прям аж глаза светятся. Все никак не налюбуюсь.
— Весна, Федор Василич, — смеюсь в ответ, — Весна!
Он понимающе кивает в ответ, а я спешу дальше к своему корпусу, здороваясь с шуршащими по хозяйству сотрудниками.
В моем кабинете сегодня непривычно пахнет едой.
— Я испекла оладьи на завтра и, подумав, что ты можешь не успеть позавтракать принесла сюда, — пояснила Маргарита доставая из пакета зеленый контейнер с едой, — Тебе накладывать?
— Спрашиваешь, — бросаю пальто на кресло и стаскиваю шарф, — Я голодна, как волк.
— Эх, любовь-морковь, — мечтательно улыбается Рита и раскладывает оладьи по тарелкам, — Тебе с медком или со сметанкой?
— Мне и того, другого и побольше.
По закону подлости, наш импровизированный завтрак, прерывает грозный начальственный голос:
— Ольга, что у вас тут опять происходит? — Пал Петрович, как всегда, начинает свой рабочий день с утренней пробежки по кабинетам сотрудников.
Мы с Риткой переглядываемся.
— Завтрак, — салютую оладушком я.
Он оторопело смотрит на нас и с голодным видом сглатывает.
— Хотите мы и вас угостим? — робко спрашивает Рита и по ее чуть покрасневшим шекам я внезапно понимаю, что ей нравится наш жутко деловой главврач.
— Хочу, — отвечает он и не сводит с нее пристального взгляда.
Так-с-с.
Кажется я тут лишняя.
Запихнув оладий в рот, моментально придумываю себе супер-пупер важные дела и тихонько выскальзываю в коридор.
Иду в сенсорную комнату.
Там всегда можно найти то, чем себя занять на полчаса и более.
Прибираюсь, раскладываю на столе материал для сегодняшних занятий, проверяю комплектность настольных логический игр. Это для ребят постарше.
Поправив белое полотно для новенького проектора, подхожу к окну и вижу Маргариту, спешно покидающую корпус.
Надо думать завтрак в компании Паши не задался.
Уж не знаю, что там за история у Маргариты была в прошлом, но мужиков она побаивается и ко всем относится с подозрительным пренебрежением.
Молодая, но уже раненая птица.
Мне она напоминает меня саму в эти годы.
Моргаю, отгоняя непрошенные воспоминания и выхожу из сенсорной комнаты. Работа не ждет, нужно быстро раскидать бумажную работу, пока детишки на завтраке.
Привычно подготовив все отчеты, иду к начальству, но Павел Петрович оказывается занят.
— Кто там у него? — спршиваю секретаря.
— Ирина Станиславовна, — шепчет та и кривится.
Не все в санатории любят Станиславовну. Собственно, это для любого коллектива естественно.
— Долго она там?
— Да минут двадцать уже.
Решаю не уходить и подождать еще немного. Хочется уже завершить на сегодня административную работу и забыть про нее.
Проходит еще пару минут и, когда я уже собираюсь уходит из кабинета главврача доносится какой-то странный полузадушенный крик.
Мы с секретарем синхронно подскакиваем, а в следующее мгновение из кабинета вылетает Паша, сурово командуя:
— Люба, скорую быстро! Со Станиславовной плохо!
Люба, ахнув, на пару секунд ошеломленно замирает, а после кидается к телефону.
Я же бегу вслед за Пашей.
Залетаю в кабинет и вижу распластавшуюся по креслу женщину. Она в сознании, но
