мамой?
Мальчик смутился, и в его широко распахнутых глазах я увидел сомнения.
В таком возрасте еще слишком сильна у детей безусловная любовь к матери.
— Хорошо, я подумаю, — избавив его от объяснений, кивнул и вышел из квартиры.
Ирки дома не оказалось.
Телефон недоступен.
Постояв пару минут под дверью я достал из кармана ключи от квартиры и вставил в замочную скважину.
Попробовал повернуть и обломался.
Ирка замки сменила.
Мысленно чертыхнувшись, уже собрался уходить, как дверь соседской квартиры распахнулась и на пороге появилась баба Зоя.
— Максим, ты что ли? — гаркнула старуха так, что я чуть не подпрыгнул.
— Я, баб Зоя, — повернулся к ней, — Здравствуйте.
— И тебе не хворать, — кинула она, оценивающе меня разглядывая, — Мы уж всем подъездом думали, что ты спился где-то, а ты погляди — наоборот, как новенький!
— Хмх, — кашлянул я, — Спасибо… вы очень хорошего обо мне мнения.
— Я-то причем? — возмутилась баб Зоя, — Ирка твоя рассказывала.
Вот спасибо, жёнушка, на всю Москву ославила.
— А вы, баб Зой, случайно не знаете, где Ира? Не могу до нее дозвониться, а она замки сменила.
— Да, давно ее что-то не видно, — прищуривается соседка.
— Может уехала куда?
— Может и уехала. Мужик тут ошивался какой-то. Небось с ним и укатила.
— Понятно… Спасибо вам. Пойду я.
Спустился вниз по лестнице на один пролет и завис, ощущая какую-то смутную тревогу.
Странно все это выглядит.
Уехала… замки сменила… с матерью поругалась да так, что не разговаривает…
Ирка, конечно, та еще штучка, но не до такой же степени.
Я с ней много лет прожил и знаю, как облупленную. Недалекая она, на деньги падкая, но сына она всегда любила и маму.
Что же изменилось?
Неужели новый мужик ей стал дороже ребенка и матери?
Не успев выстроить в мозгу логическую цепочку, я машинально достал из кармана телефон, а там куча сообщений из которых несколько от Самойлова. На заводе, какое-то ЧП — срочно нужно ехать.
Настрочив скупое «выезжаю», быстро сбежал по ступенькам, прыгнул в машину и, бросив последний взгляд на когда-то родные окна, выехал со стоянки.
Сейчас, вспомнив, про бывшую жену, набираю ее номер и с беспокойным удивлением, слышу в трубке механический женский голос, который сообщает о том, что абонент не в сети.
Раньше она мне сама по пять раз в неделю наяривала — деньги клянчила, а сейчас тишина.
И это тоже очень и очень странно.
Сделав себе мысленную пометку связаться с тещей, еду домой.
По пути заскакиваю в цветочный магазин за букетом.
Здесь меня уже знают.
— Что сегодня возьмете? — строит мне глазки продавщица.
Решаю не мелочиться и беру огромный букет роз.
— Ваша дама просто счастливица! — радостно подсчитывая в уме прибыль, восклицает цветочница, — Такой щедрый, состоятельный мужчина.
Да уж…
Щедрый…
— Вы ошибаетесь, — криво усмехаюсь я, — Я гол, как сокол.
Женщина шустро упаковывает мне цветы и делится истинно бабской мудростью:
— Не важно сколько у мужчины денег, важно, как он с ними расстается.
— Ну, да, — вежливо киваю, совершенно не понимая, зачем мне эта информация, — Я как-то об этом не подумал.
Она протягивает букет, сдирает с меня три с половиной тысячи и желает приятного вечера.
И я на него сегодня более чем настроен.
Через пятнадцать минут паркуюсь у дома.
Гляжу, а в окнах горит свет.
Ощущая радостное нетерпение, пару минут быстро курю на улице и, подхватив букет почти бегом несусь домой — так соскучился.
Оля уже ждет у порога.
Домашняя, теплая, чуть растрепанная и бесконечно красивая.
Моя.
— Привет, — улыбаюсь, протягивая цветы, — Это тебе.
— Максим! — восторженно распахивает глаза Оля и принимает букет, — Это же дорого! Ну, зачем тратился?!
— Цыц! Хочу трачусь, хочу нет. Могу я порадовать свою женщину.
Ольга очаровательно краснеет и бежит ставить цветы в вазу, которой у меня, естественно, нет. Зато есть шикарная альтернатива — трехлитровая банка. Если на нее не дышать, то она даже не упадет под тяжестью цветов.
Банке находится место на подоконнике, сумка с продуктами разобрана.
На кухне одуряюще пахнет едой.
— Иди мыть руки. Я пока накрою.
В моем доме все максимально просто и даже бедно.
Единственная роскошь, которую я себе позволил, въезжая на съемное жилье — это кровать. Просторная, с удобным ортопедическим матрасом.
Надеюсь, ее сегодня опробовать вместе с Ольгой.
Моя пугливая желанная женщина до сих пор теряется в сомнениях.
И я позволяю ей это.
Пусть сделает этот выбор сама.
Мне даже приятно это ожидание — греет и будоражит кровь.
— Тебе накладывать?
— Спрашиваешь. Я голоден, как волк!
Возвращаюсь на кухню, а там уже все на столе.
Мясо, пюрешка, какой-то салатик и даже пирог на десерт.
— Вау! — под аккомпанемент урчащего желудка выдыхаю я, — Обалдеть как аппетитно выглядит.
— Садись скорее, пока не остыло.
Меня не надо приглашать дважды.
Ем поначалу быстро, жадно, а после, чуть утолив голод, более разменно.
— А ты почему не ешь? — замечаю я, глядя на Ольгу.
— Да я кусков нахваталась пока тебя ждала.
— М-м-м.
Поднимаюсь и достаю из шкафа бутылку хорошего грузинского вина — Самойлов презентовал.
— Предлагаю немного расслабится.
Ольга не возражает. Ее светлые, почти прозрачные глаза таинственно блестят в свете тускловатой лампы, мягкие губы, едва прикасаясь к бокалу с красными вином чуть подрагивают.
От смущения?
От возбуждения?
Я надеюсь на последнее.
Тоже немного выпиваю. Лишь чисто поддержать компанию.
Ольге можно и слегка напиться, а мне нужен трезвый и ясный ум.
