Когда по времени полета «Дакота» должна была оказаться над аэродромом базы ВВС в Форт-Лодердейле, ни величественных цистерн, стоявших на пляже, ни зданий города, ни посадочной площадки экипаж не обнаружил. Не было ничего. Только равнодушная ширь океана да яркая зелень джунглей.
* * *
— Что же случилось? — спросил капитан де ла Гарсиа.
Командир «Дакоты» пожал плечами.
— Мы старались не очень задаваться подобными вопросами. Иначе наши мозги свихнулись бы набекрень… Я лично сосредоточил внимание на поисках места, где бы приткнуть тетушку Салли…
— Тетушку Салли? — переспросил Хуан Мигуэл.
— Так мы звали нашу бедную «Дакоту», — ответил Джон Полански.
Он устроился в кокпите с чашкой кофе в одной руке и бутылкой рома «Гавана Клаб» в другой. Бортмеханик-негр что-то объяснял на пальцах Нине, только что закончившей перевязывать Нимейера, поранившего при посадке руку. Теперь командир рассказывал капитану их загадочную и страшную историю, де ла Гарсиа переводил его слова на русский язык… Все были возбуждены непонятными событиями, и только Джеймс Октавиан Рейнолдс старался держаться подальше от остальных, насколько позволяли ему это размеры «Паломы».
Леденев неплохо объяснялся на английском, но Юрий Алексеевич не торопился обнаруживать своего знания языка. Его насторожило, как откровенно неприятно изумлены были американцы, встретив на борту яхты русских. Потому смекнувший Хуан Мигуэл безропотно переводил вопросы Леденева, которые он задавал летчикам.
— Вы уверены в исправности вашей радиоаппаратуры и средств навигационного оборудования? — спросил Юрий Алексеевич у командира.
Де ла Гарсиа перевел вопрос.
Джон Полански вскочил, расплескав кофе из чашки, в нем, пожалуй, была добрая половина рому.
— Разумеется! — воскликнул он. — До того самого мгновения, когда я прыгнул вслед за командиром в океан, я знал, где нахожусь… Иначе как бы я вышел на вашу посудину?!
— Резонно, — заметил по-русски капитан. — Впрочем, на призывы «Голубки» тоже пока никто не ответил… Где вы еще пытались сесть, когда не нашли в Форт-Лодердейле аэродрома?
— Мы и самого Форт-Лодердейла не нашли, — сказал Нимейер. — Не было и Майами… А уж такую «крошку» трудно потерять из вида, над таким городом не промахнешься. Мы ходом проскользнули до конца полуострова, намереваясь выйти на дамбу, соединяющую острова Флорида-Кис. Так вот, никакой дамбы не существует, хотя мы и добрались до самого острова Ки-Уэст. Аэромаяк, установленный в районе военно-морской базы, не работал. Да и о каком маяке может идти речь, когда никаких следов человеческого существования мы не видели с тех пор, как поднялись сегодня утром с Бермудских островов!
— Значит, вы летели с Бермуд, — задумчиво произнес капитан де ла Гарсиа. — И пересекли восьмидесятый меридиан…
— Конечно, — вмешался в разговор Джон Полански. — На нем мы крутим поворот на домашний курс. А что?
— Ничего особенного, — сказал Хуан Мигуэл. — Мы сегодня тоже были на этом меридиане… Итак, майор, вы ничего не нашли и на острове Ки-Уэст? А дамба? Куда могла деваться дамба?
— Этот вопрос могу вам задать и я, — отозвался Нимейер. — Предпочитаю пока собирать факты, иначе от вопросов лопнет голова. Признаюсь, растерялся, повернул назад в Форт-Лодердейл. Потом подумал, что там тоже никто нас не ждет. По какой-то причине все живое, по крайней мере, цивилизованное, исчезло с полуострова Флорида. Летим на Кубу, сказал я парням, может быть, в Гаване сумеем присесть на каком-нибудь пятачке. Но было поздно. Моя растерянность, бессмысленные полеты над Флоридой сожгли горючее. Если б не вы, акулы уже закусывали б сейчас нами.
— А я вкусный, — подал голос Полански и подмигнул Нине Власовой, заговорил с нею на ломаном языке: — Мериканьски людчик везма есть добри парень. Сталин есть биг-дженерал, Джонни есть экстралюдчик.
Нина улыбнулась штурману и ответила ему на хорошем польском языке:
— Судя по фамилии, ваши предки из Польши… Значит, мы земляки, славяне.
— О да, — воскликнул Джон. — Я мало есть говорю польски. Мой деда ехал Америка. Его хотел стрелять ваш цар…
— Он участвовал в польском восстании?
— Да-да! Шестьдесят третьем года…
Между тем капитан де ла Гарсиа спросил командира погибшей «Дакоты»:
— Почему вы летели в Гавану?
— А куда же еще? Мы надеялись, что нас подберут с воды. Между Гаваной и Флоридой оживленное судоходство, множество рыбаков.
— Видели вы суда в океане?
— Ни одного.
— Действительно, — вмешался Эб Трумэн. — Куда все подевались с моря?
— Предполагаем, что получено штормовое предупреждение, — сдержанно пояснил де ла Гарсиа.
О том, что «Палома» тоже не имеет связи, он промолчал.
— Что вы думаете предпринять, капитан? — спросил Нимейер.
— Ложимся курсом на Гавану… Юрий Алексеевич, включайте мотор. Пойдем к берегу. Курс — двести шестьдесят три градуса. Вы, майор, можете прилечь в каюте, чтобы не беспокоить руку.
— Спасибо, капитан. Я пока останусь здесь. После этого ужасного полета мне как-то не по себе в замкнутом пространстве.
Подгоняемая посвежевшим ветром от норд-оста и пятью десятками «лошадей» японского двигателя «Палома» резво побежала по океану.
Де ла Гарсиа спустился в каюту. Было слышно, как он пытается поймать хоть какую-нибудь радиостанцию. Джонни и Эб оживленно беседовали с Ниной на смеси польского, русского, английского и испанского языков… Выяснилось, что предки бортмеханика жили когда-то на Кубе, а Нина овладела испанским совсем неплохо.
Леденев стоял на руле.
Боковым зрением он увидел, как увлек командира самолета к борту второй пилот и заговорил, поглядывая то на рулевого, то на двух других членов экипажа:
— Парни распустились, командир… Ишь расщебетались при виде юбки… Мне кажется подозрительной эта компания. Русские у самой Флориды? Какого черта! Что они делают здесь? Это шпионы, командир!
— Эти шпионы спасли вам жизнь, Рейнолдс.
— Еще неизвестно с какой целью, майор Нимейер. Я младше вас по возрасту и чину, но считаю долгом напомнить, что мы представляем боевое подразделение ВВС Соединенных Штатов, мы присягали на верность Америке и…
— Заткнитесь, лейтенант, и не верещите под ухом. Времена, конечно, переменились, но мне довелось воевать вместе с ними… Это порядочные парни. Пока мы их гости — и только.
«Ему довелось воевать? — подумал Леденев. — Странно…»
Юрию Алексеевичу хотелось повернуться, но обнаруживать знание английского языка он снова до поры не захотел. Ведь и на самом деле ситуация, мягко говоря, была необычная…
