― О чем ты? ― удивленно спросил Боровик.
― О темном портале, который мне удалось закрыть, но который очень скоро откроется. Если уже не открылся.
― Но ведь закрыть их могли только… ― ошарашенно прошептал гоблин и тут же спросил: ― Ты ― охотник на чудовищ?!
― Да, ― кивнул я, наблюдая за вытянувшимися физиономиями моих спутников. Я посмотрел в глаза Боровику и произнес: ― Ты пожертвовал своей репутацией и отправился к хаоситам в надежде на заключение союза против Тьмы. Но из того, что я увидел, тебе это не очень удалось. Из года в год ты помогал добывать частицы, укрепляя цитадель Нурэ-онна, но так и не продвинулся ни на шаг вперед. Думаю, ты и сам уже знаешь, что это неспроста. Змея тебя просто использовала.
Боровик был хмур и зол.
― А ведь Тьма поднимает голову, ― продолжил говорить я. ― За этот год мне удалось побывать во многих местах нашего мира. И то, что я увидел, меня пугает. Орки целенаправленно приносили жертвы порталу в Каменном лесу, тем же занимались и драки здесь, на Темном континенте. И это всего лишь два портала, о которых мне известно. Уверен, таких мест намного больше.
― А мы все голову ломали, зачем ты понадобился Стальному королю! ― воскликнул гоблин. ― Через тебя он хочет добраться до тайн мертвого ордена!
― Он набирает силу, ― кивнул я. ― Причем стремительно. Очень скоро мир, который мы знаем, перестанет существовать. Уверен, что эльфы захотят помогать остальным? Я, например, нет. И раз уж ты все это время провел в Цитадели Хаоса ― тебе самому в это мало верилось. Думаешь, что-то изменится, когда они получат семена? Ты правда в это веришь?
Боровик хмуро покачал головой.
― Так значит, ты решил стать спасителем мира? ― усмехнулся гоблин.
― Нет, ― ответил я спокойно.
― Тогда зачем тебе все это?
― Я хочу, чтобы меня и моих близких оставили в покое. Но я понимаю, что влез в игру, из которой уже нет выхода. Первое время я убегал, словно какой-нибудь вор, но мне это надоело. Рано или поздно меня все-равно найдут. Поэтому для себя я решил, что должен стать сильнее. Чтобы к тому времени, когда за мной придут, я смог дать отпор. И не просто отбиться, а врезать так, чтобы навсегда запомнили. Теперь вы понимаете, что к эльфам я не пойду?
Боровик и Добес переглянулись.
― А что касается союза… ― обратился я к лесовику. ― С хаоситами у тебя ничего не вышло. Так почему бы не попробовать с охотниками на чудовищ? Я, к примеру, уже все давно решил. И дабы мои слова не были просто пустыми словами…
Я достал амулет призыва хранителя и произвел активацию.
***
Уже второй час мы плутали по закоулкам лабиринта. Впереди беззвучной тенью несся Обжора. За ним следом бежал Добес. Они неплохо спелись за это время. Гоблин указывал направление движения, а харн выступал в роли разведчика. Мы же с Боровиком защищали их спины.
Но даже со звериным чутьем Обжоре приходилось часто останавливаться, подолгу принюхиваться и прислушиваться к происходящему вокруг. Именно благодаря ему мы оставили наших преследователей далеко позади. Злой и раздосадованный волчий вой иногда доносился до наших ушей, но с каждым разом он становился все тише и тише.
Став хранителем Сердца Леса, Боровик здорово преобразился. Его магический источник вырос в разы. Лесовик раздался в плечах, почти исчез его пивной живот. И самое главное ― его взгляд. Я больше не видел в глазах Боровика сомнений.
После использования амулета я было попытался передать ему все семена, но ничего не получилось. Великая Система сообщила нам, что Боровик может стать хранителем только одного Сердца. Лесовика такой расклад не просто устроил, он в тот момент даже облегченно выдохнул. Семена оказались довольно своенравными, а у нового хранителя не было столько «воли», как у меня. Придется мне побыть нянькой еще некоторое время.
С покупками из оружейной цитадели пришлось разбираться на ходу. Но в первую очередь я решил начать с радужной скрижали. Когда прочитал описание и осознал, чем одарил меня дух, то, сбившись с шага, чуть было не пропахал носом каменный пол тоннеля. Судя по описанию, в скрижали содержалось легендарное заклинание, активировав которое, я на некоторое время мог превращаться в некий аватар хаоса. Превращение увеличивало показатели моей силы, ловкости, меткости и скорости в пять раз. Кроме того, все эффекты моих атакующих заклинаний усиливались хаосом.
Это первое заклинание, которое пугало меня до икоты. И не только потому, что я теперь мог трансформироваться в какое-то неизвестное мне существо, в описании имелось несколько предупреждений. Первое ― минимальные показатели воли должны быть выше пяти десятков, и второе ― аватар хаоса в буквальном смысле слова высасывал мою жизнь по пять единиц в секунду. В теории выходило, что с моим источником, в состоянии аватара я мог продержаться чуть больше восьми минут. Откровенно говоря, при всех плюсах, проверять действие этого странного заклинания особого желания не было. Хотя в глубине души я понимал, что это опасное колдовство может спасти мне жизнь и чем раньше приступить к его освоению, тем проще будет использовать его в бою.
Активировав скрижаль, я уже привычно забросил десять единичек в волю, увеличив ее тем самым до ста сорока четырех единиц. От соблазна вложить эту десятку в другую характеристику безжалостно отмахнулся. После нескольких попыток младший дух хаоса все-таки смог проломить мою волю и это пугало. Щит воли, зависящий от запасов маны, долго бы не продержался. По сути, меня спасли прожорливые семена.
После скрижали перешел к свиткам. Таланты «силы», на мой взгляд, по ценности уступали «разуму». Оба таланта больше подошли бы кулачным бойцам. Мой сосед, участвовавший в портовых поединках, от них бы точно был в восторге. Первый талант назывался «Пудовые кулаки». Он повышал урон физических атак без оружия на тридцать процентов. А второй ― «Неистовый удар», увеличивал шанс критического урона на двадцать пять процентов. Тоже от физических атак и тоже без оружия.
Оставшиеся два таланта из ветки разума были намного полезнее. Один на десять процентов снижал расход маны у всех заклинаний и на двадцать у заклинаний хаоса. А другой, увеличивал длительность всех заклинаний на тридцать процентов и сорок у хаоса соответственно.
Активировав все свитки и понаблюдав, как они растворяются в воздухе, я перешел к жемчужинам. Четыре огненно-рыжих шарика ― в сумме это сорок единиц для моих трансформаций. После недолгих раздумий я решил улучшить свою внимательность.
Жемчужины активировал постепенно, загодя накрыв себя благодатью леса и держа зелье насыщения наготове. Но все прошло как по маслу.
Вложил по десятке в глаз черной рыси, чутье огненной лисицы и земляной выдры, а также в ястребиный глаз.
Как только трансформации получили свои бонусы, мир вокруг меня изменился. Он стал ярче и объемней. Сотни запахов и звуков обрушились на меня, словно из ведра окатили.
Тьма отступила. На полу я увидел много звериных следов. Оказалось, что здесь кипит жизнь, хотя еще мгновением ранее я думал обратное.
От нахлынувших чувств и впечатлений закружилась голова. Мне стоило труда не рухнуть на пол. А еще, когда взял себя в руки, я понял, что в конце тоннеля будет огромная пещера, в которой нас ждет засада и что таких засад уже было несколько, но Обжора мастерски уводил нас от столкновения с неизвестными тварями. Когда осознал, насколько слеп был раньше, между лопаток пробежался холодок.
Вот и сейчас харн, нырнув в один из проходов, повел нас в обход опасного места. Затем, когда мы оказались в пещере довольно внушительных размеров, он замер как вкопанный. Подняв голову вверх, харн принюхался и затем посмотрел на меня.
― Что с ним? ― взволнованно спросил гоблин. Причем волнение Добеса было каким-то странным. Словно его раздражало поведение Обжоры.
― Нас окружают, ― коротко ответил я.
― Уверен? ― спросил Боровик.
