правой руке, я приподнимаю подол платья к бедру, позволяя ткани собраться на уровне таза. На меня смотрит лоскутное полотно шрамов, словно линии и углы натальной карты. Они больше не красные и не воспаленные. Они улеглись в моей коже, став ее неотъемлемой частью. Мои короткие дни в Хэмптоне оставили мне это.
Я нахожу еще нетронутое место на внутренней стороне бедра и прижимаю лезвие к коже. Зрение обостряется, когда я сосредотачиваюсь на участке плоти, поддающейся под давлением. Когда кожа наконец поддается и разрывается, волна блаженства стремительно прокатывается по мне. Все те эмоции, которые я так долго запирала, пыталась рассортировать и разложить по удобным ячейкам, но которые в итоге бесконтрольно бушевали в моем нутре, вырываются наружу через этот крошечный разрез. Напряжение уходит с плеч, позвоночник расслабляется. Я закрываю глаза и веду лезвие к своему телу.
Кровь стекает по моему бедру, и кондиционированный воздух ласкает рану прохладным поцелуем. Я не чувствую боли. Только безмерное облегчение.
Наконец-то я тону в состоянии запретного облегчения, но края этого ощущения омрачает мысль о том, что скоро Андреас увидит мои шрамы.
Быть вынужденной выйти замуж за мужчину, который лгал мне все то время, что я его знала, и без того достаточно травматично, но осознавать, что он получит исключительный доступ к моим самым сокровенным, самым тайным сражениям, пока будет лишать меня девственности, — я даже не в силах это осмыслить.
И какой смысл вообще об этом беспокоиться? Он все равно увидит шрамы — выхода нет. Так почему бы не добавить еще один?
Возможно, в первую брачную ночь я смогу выиграть время, настаивая, чтобы в комнате было темно. Или надену что-то откровенное, но такое, что скроет меня, оставив ему лишь доступ к моей невинности. Но я не смогу скрывать от него свои шрамы вечно.
Однажды он их увидит.
Однажды он узнает, насколько я безобразна.
Однажды он пожалеет, что женился на мне.
Глава 17
Андреас
Особняк Ди Санто оказался именно таким, каким я его и представлял. А вот то, как тепло меня приняла девушка моего брата, — совсем не то, чего я ожидал.
Контесса Кастеллано заслуженно носит титул королевы ледяных взглядов. С того самого момента, как я появился, она расположилась за столом на террасе и не переставала сверлить меня глазами, словно швыряла в меня невидимыми ножами, а ее AirPods казались намертво вросшими в череп.
Я прекрасно понимал, что она не слушает музыку, потому что каждый раз, когда звучало имя Серафины, ее глаза сужались, превращаясь в острые, кошачьи щелки.
Ее лицо обрело ту красоту, перед которой могли бы пасть целые нации, но на этом мое понимание того, что именно Бенито видит в этой девушке, заканчивается. Ее глаза были дьявольского зеленого оттенка, тогда как у Серафины они были ярко-голубыми, такими глубокими, что в них можно было утонуть. Ее ноги были длинными, стройными и спортивными. Достаточно сексуальные, но они не вызывали у меня того же голода, как ноги ее сестры. Первым мое внимание привлекли изгибы Серафины. Ее мягкая, пышная грудь и бедра заставляли меня буквально сглатывать слюну. Я был уверен, что когда наконец дотронусь до нее, ее тело будет таять в моих ладонях, словно масло.
Из четырех сестер именно Контесса и Серафина были самыми бледными, но если у Контессы черты лица были резкими и темными, то у Серафины были роскошные рыжевато-каштановые волосы и самые милые веснушки, от которых я с силой вынуждал себя отводить взгляд.
Кристиано тоже внимательно наблюдал за мной и за Эрроу.
— Значит, думаешь, начнем с юга города? — Он откинулся на спинку и постучал ручкой по губам.
Я делаю большой глоток кофе. Я не спал с трех утра, чтобы приехать сюда из Бостона на бранч, и мне нужен весь этот чертов кофе.
— Да.
На краю поля зрения я замечаю, как Эрроу кивает.
— Район не контролируется одной бандой, — объясняю я. — Там несколько группировок, и они не объединятся, чтобы бороться за него. Они слишком слабы и слишком жадны.
— И одной из этих банд руководит Альдо Аджелло, верно? — уточняет Бенито, скрестив руки.
На свадьбе, разговаривая с братом, я объяснил, что правая рука нашего отца, в отличие от него самого, жив и здоров и крутит свои дела в городе. И именно это стало одной из самых важных и болезненных причин, по которым я хотел объединиться с Ди Санто, — разделить с братом удовлетворение от того, что мы прикончим этого ублюдка.
Мы с Бенито сделаны из одного теста, пошли в благородную сторону семьи по линии мамы, а не в сторону отца. Он справился на удивление легко. Возможно, даже лучше меня. Я прокладывал себе дорогу хитростью в Провиденсе, а Бенито пробил ее с оружием в руках прямо в семью Ди Санто, самую крупную мафиозную организацию Нью-Йорка. И теперь он их консильери. Черт возьми, я горжусь этим ублюдком.
Кристиано и Бенито обсуждают между собой, какой капо и какие бойцы лучше всего справятся с бандами южного Бостона, а я тем временем тихо переговариваюсь с Эрроу.
В конце концов Бенито поворачивается ко мне.
— Что ты собираешься делать дальше?
Я засовываю телефон обратно во внутренний карман пиджака.
— Я собираюсь навестить свою невесту, — отвечаю я и залпом допиваю остатки кофе.
Контесса снова сверлит меня своим взглядом, я ощущаю его боком лица. Удивительно, что она даже не делает попытки познакомиться с братом своего парня и с человеком, который скоро станет ее родственником.
— Она знает, что ты приедешь? — уточняет Кристиано, и на его лбу ложится легкая складка.
Уголок моих губ приподнимается.
— Думаю, тебе уже ясно, что я люблю эффект неожиданности.
Краем глаза я вижу, как Контесса тянется к телефону, но Бенито бросает на нее предостерегающий взгляд.
— Сегодня в доме портниха, — произносит он. — Кажется, с ней Трилби, верно?
В глазах Кристиано на миг вспыхивает искра, он кивает и поворачивается ко мне.
— Какие у тебя планы после свадьбы?
— Я ремонтирую дом в Винчестере. Он будет готов через неделю.
— Как раз вовремя, — улыбается Бенито.
— А что с твоим домом? — спрашивает его Эрроу. — Говорят, он сгорел?
Я замечаю хитрый взгляд, который мой брат бросает на Контессу. В одно короткое мгновение между ними проскальзывает такая электрическая связь, что мой собственный пульс начинает гудеть.
Здравый смысл подсказывает мне расхохотаться над тем, как эти двое могущественных мужчин держатся под каблуком, но другая
