любые упоминания о тактике требовали внимания. Даже если все, чего мне хотелось сейчас — это закрыть глаза и вспоминать нежные ласки Лады.
— Первая группа — загонщики, — Юрий начертил стрелку на карте. — Двенадцать человек под командованием Курского. Их задача — выгнать Тварь из логова и направить к узкому участку оврага, вот здесь.
Дмитрий Курский, один из наших десятников, кивнул. Невысокий, жилистый парень с быстрыми движениями и острым взглядом. Из тех, кто выживает не за счет силы, а за счет хитрости.
— Вторая группа — блокирующие, — продолжил Можайский. — Двадцать четыре человек под руководством Леля Можайского перекрывают возможные пути отхода с флангов. Если Тварь попытается уйти в лес — не дать ей этого сделать. Располагаются здесь, здесь и здесь.
Он отметил точки на карте. План выглядел продуманным — учли рельеф местности, возможные пути отступления Твари и даже направление оврага.
— Третья группа — ударная, — Ростовский обвел кружком центр схемы. — Двадцать четыре лучших бойца обеих команд. Половина — под началом Олега Псковского, половина — под моим. Когда Тварь окажется в узком месте, атакуем с двух сторон одновременно. Классические клещи.
Лада оказалась в числе загонщиков. Они первыми встретятся с Тварью, примут на себя ее ярость. Для двухрунника это серьезный риск. Я посмотрел на Ладу — она сохраняла внешнее спокойствие, но я заметил, как напряглись ее плечи.
— Вопросы? — Ростовский окинул нас взглядом.
Поднялось несколько рук. Кадеты спрашивали о деталях — сигналах, путях отступления, действиях при ранениях. Ответы были продуманными, план действительно выглядел лучше предыдущих. Учли критику Гдовского — никакой жесткой схемы, несколько вариантов развития событий, четкое распределение ролей.
— Что известно о повадках этой конкретной Твари? — спросил кто-то из пятой команды.
— Стандартное поведение для этого типа, — ответил Торопецкий. — Территориальная, агрессивная, атакует любого, кто вторгается в ее владения. Предпочитает ближний бой, полагается на массу и прочность панциря.
— Важный комментарий, — голос Гдовского заставил всех вздрогнуть. — Это не учения. Любая ошибка будет стоить жизней. Если план не работает — меняйте его. Если ситуация выходит из-под контроля — отступайте. Мертвые герои никому не нужны.
Он помолчал, обводя нас тяжелым взглядом.
— И помните — Твари не следуют вашим планам. Они следуют инстинкту убийства. Будьте готовы к неожиданностям.
Через час, когда на лес опустилась тьма, мы покинули лагерь. Шли тремя колоннами, разделившись на группы заранее. Я шел в середине ударной группы, но мысли мои были с загонщиками, идущими впереди. Где-то там, скрытая деревьями, шла Лада. Каждый раз, когда ветер доносил обрывки их голосов, я напрягался, пытаясь различить ее смех.
Глупо. Детский сад. Но я ничего не мог с собой поделать. Эти три ночи превратили меня в одержимого. Я жил от свидания к свиданию, считая часы до момента, когда снова смогу обнять ее. Даже сейчас, идя на смертельно опасную охоту, думал не о предстоящем бое, а о том, как после всего этого мы снова встретимся у ручья.
— Эй, Псковский, — Свят толкнул меня локтем. — Ты вообще здесь?
— Что? А, да, конечно…
— Конечно, — фыркнул он. — У тебя такое лицо, будто ты витаешь в облаках. Соберись, нам скоро драться!
Он был прав. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Нельзя отвлекаться, не сейчас. Лада справится — она сильная, умная и осторожная. А мне нужно сосредоточиться на своей задаче.
Запахи ночного леса били в ноздри с удвоенной силой. Влажная земля, прелая листва, смола сосен, едва уловимый аромат ночных цветов. Но под всем этим чувствовался другой запах — металлический привкус страха, исходящий от нескольких десятков потеющих тел.
Тропа пошла вниз. Под ногами зашуршала осыпь — мелкие камни, перемешанные с влажной глиной. Кто-то поскользнулся, выругался сквозь зубы. Цепочка на мгновение сбилась, налетая друг на друга в темноте.
— Держи дистанцию, идиот! — прошипел Свят.
Спуск становился все круче. Приходилось хвататься за стволы деревьев, чтобы не скатиться кубарем. Ладони быстро покрылись липкой смесью смолы и грязи. В воздухе запахло сыростью — где-то внизу журчал ручей.
Неожиданно лес расступился. Мы вышли на край небольшой поляны, залитой призрачным светом. Тучи на мгновение разошлись, и луна осветила причудливую картину — десятки белых деревьев — Костяные березы.
Между ними чернел глубокий овраг. Земля словно разверзлась, обнажив глубокую рану в теле леса. Белые стволы обрамляли каменистые склоны, создавая иллюзию огромной грудной клетки какого-то исполинского существа. В глубине царила тьма, разбавленная редкими пятнами света.
— По местам! — скомандовал Ростовский приглушенным голосом.
Группы начали расходиться согласно плану. Загонщики двинулись в обход, чтобы зайти с дальнего конца оврага. Я проводил их взглядом, выискивая среди мелькающих фигур знакомый силуэт.
Блокирующие заняли позиции на возможных путях выхода. Наша ударная группа расположилась в самом узком месте оврага, где склоны сходились, образуя естественную ловушку. Расстояние между стенами здесь не превышало десяти метров — идеально для концентрированной атаки.
Я проверил меч — лезвие легко вышло из ножен. Руны на запястье тускло мерцали в ожидании активации. Рядом другие бойцы делали то же самое. Лица напряженные, сосредоточенные. Каждый понимал — скоро прольется кровь. Либо Твари, либо наша.
Ожидание тянулось мучительно долго. Минуты казались часами. Пот выступил на лбу, несмотря на ночную прохладу. Где-то внизу, в глубине оврага, загонщики должны были потревожить логово Твари. Я напряженно вслушивался, пытаясь уловить первые звуки боя.
Первый крик раздался внезапно — пронзительный вопль ужаса, оборванный на полуслове, словно невидимая рука сжала горло кричащего. Мгновение тишины — и лес взорвался какофонией звуков. Треск ломающихся деревьев, грохот падающих стволов, топот множества ног. А затем — рев.
— Началось, — выдохнул стоящий рядом Святослав.
Его лицо побелело, но руки держали меч уверенно.
— Держать строй! — рявкнул Ростовский, активируя руны. — Помните план!
Звуки боя нарастали лавинообразно. Крики кадетов, звон мечей, треск ломающихся веток. Загонщики выполняли свою работу — гнали Тварь на нас. Я активировал Руны и ощутил знакомый прилив сил — мышцы налились мощью, а чувства обострились. Другие бойцы делали то же самое — воздух вокруг задрожал от выплеска рунной энергии.
Тварь выскочила из-за поворота оврага, и мое сердце пропустило удар. Она была размером с тигра и двигалась так же — текуче и грациозно. Ее панцирь был покрыт длинными черными иглами, которые светились неоном, словно стеклянные, и топорщились во все стороны.
Многосуставные, покрытые шипами лапы двигались с огромной скоростью,
