превращая знакомые лица в жуткие маски. Воздух был влажным от дыхания множества людей, пропитанным тяжелым коктейлем из запахов пота, страха, немытых тел и едва сдерживаемой агрессии.
Я пробирался сквозь толпу, расталкивая плечами менее расторопных, высматривая знакомую светлую косу. Глаза шарили по лицам, выискивая ту единственную, ради которой стоило жить. Нашел почти сразу — Лада стояла с кадетами пятой команды у дальней стены, под выцветшим гобеленом, изображающим Святого Олега, поражающего Тварь.
Наши взгляды встретились, и ее лицо озарилось радостной улыбкой — такой яркой и искренней, что окружающий мрак словно отступил. Лада не скрываясь помахала мне рукой и послала воздушный поцелуй — смелый жест для Игр Ариев, где любая привязанность считалась слабостью.
— Смотрю, воссоединение прошло успешно, — раздался рядом ехидный голос, вырывая из сладостных мыслей.
Я обернулся. Святослав Тверской стоял позади, ухмыляясь во весь рот. На его лице играла та самая ухмылка, которую я помнил с нашей первой встречи — насмешливая, но добрая. Рядом с ним мрачно стоял Ростовский — его точеное лицо как обычно было непроницаемым.
— Не ревнуй, — парировал я с усмешкой.
— Ты не в моем вкусе, — Свят подмигнул и хлопнул меня по плечу. — И пропал с концами, друг мой. Видел бы ты свое лицо, когда смотришь на эту девчонку!
Прежде чем я успел придумать достойный ответ, массивные двери распахнулись, и в зал вошел воевода Ладожский в сопровождении всех двенадцати наставников. Они выстроились на возвышении чуть позади него, как апостолы за своим пророком, и давление их объединенной ауры накрыло зал подобно лавине. Сотни рун на их запястьях пульсировали золотом, создавая ореол силы, от которого перехватывало дыхание.
— Кадеты Российской Империи! — голос воеводы, усиленный магией, прокатился над залом. — Очередная неделя испытаний завершена! Время подвести итоги и определить сильнейших! А также — слабейших, которым предстоит покинуть нас навсегда!
На стене за его спиной вспыхнули огромные экраны. Цифры и имена поползли вверх янтарными строчками, складываясь в таблицу результатов. Я напряженно вглядывался, ища нашу команду, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.
Мы оказались на девятом месте, пятая — на десятом. Скатились вниз как камень с горы — расплата за неудачную охоту и потери. Еще несколько таких провалов, и нас действительно расформируют, разбросав остатки по другим командам.
— Традиционные поединки между сильнейшими и слабейшими начнутся через несколько минут! — продолжил воевода, и его голос стал жестче. — Смотрите на экраны!
В соперники мне достался трехрунник Митар Серенский — капитан второй команды. Ростовский был объявлен сильнейшим, и должен был казнить очередного слабака. Гдовский дал нам обоим возможность приблизиться к получению новых рун и усилить команду. Тонкая манипуляция, достойная опытного интригана.
— Участники первых поединков — на арены! — прогремел голос воеводы.
Я направился к возвышению размеренным шагом, стараясь выглядеть уверенным. Ноги ступали твердо, спина была прямой, руки не дрожали. После стольких боев тело само знало, что делать. Мышцы разогревались, готовясь к схватке, дыхание становилось глубже, сердцебиение — размереннее. Организм переходил в боевой режим, отключая все лишнее — страх, сомнения и жалость.
Я занял позицию в центре круга и обнажил меч. Клинок мягко засветился золотом, откликаясь на прикосновение, словно радуясь предстоящей работе.
Митар вошел в круг с противоположной стороны. Невысокий — он едва доставал мне до подбородка, но сложенный как профессиональный акробат из бродячего цирка. Узкие плечи, длинные жилистые руки с выступающими венами, легкая пружинистая походка на чуть согнутых ногах.
Лицо у него было обычное — не красивое и не уродливое. Узкие голубые глаза под прямыми бровями, ровный нос с небольшой горбинкой, тонкие губы, острый подбородок. Из тех людей, которых забываешь через минуту после встречи. Но в его взгляде читался холодный расчет опытного бойца — Серенский оценивал меня, как мясник оценивает тушу перед разделкой, прикидывая, с какой стороны нанести первый удар.
Рунный барьер вспыхнул, отрезая нас от мира. Привычное неоновое сияние поднялось стеной, искажая пространство и превращая арену в призрачный круг, существующий вне времени и пространства. Звуки зала стихли, словно кто-то накрыл нас толстым стеклянным колпаком.
Митар не стал тянуть время и сразу атаковал — сделал молниеносный выпад, целящий точно в горло. Скорость была невероятной — клинок превратился в золотую молнию, со свистом рассекший воздух.
Я едва успел его отбить. Наши мечи встретились с громким лязгом, высекая сноп искр. Сила удара отдалась в руке болезненной вибрацией — Серенский вложил в атаку весь вес тела, используя инерцию движения.
Не останавливаясь ни на мгновение, он крутанулся на пятке и ударил с другой стороны — нанес рубящий удар по ребрам. Я парировал, разворачивая корпус, но он уже уходил назад, растворяясь в воздухе как мираж.
Материализовался слева, нанося рубящий удар. Золотое лезвие рассекало воздух, оставляя светящиеся следы. Я развернулся, встречая атаку блоком — мечи скрестились, принимая удар на нижнюю часть клинка. Снова звон металла, снова фонтан золотых искр. Митар исчез, появился справа и выполнил молниеносный тычок в печень. Я отбил и попытался контратаковать подрезом, но он уже был в трех метрах, ухмыляясь как довольный кот.
— Медленный, — прокомментировал он высоким, почти мальчишеским голосом. — Четыре руны, а двигаешься как беременная корова. Может, сдашься сразу? Сэкономим время⁈
Я промолчал. Серенский полагался на скорость и внезапность. Постоянные перемещения в пространстве, атаки с неожиданных углов, мгновенные отходы на безопасное расстояние. Он не ввязывался в силовое противостояние, прекрасно понимая, что проиграет четырехруннику в прямом столкновении.
Умный противник. Опасный противник. Из тех, кто побеждает не силой, а хитростью.
Новая серия атак — Митар замелькал вокруг меня размытым пятном, нанося быстрые уколы и порезы. Левое плечо — лезвие скользнуло по коже, оставляя тонкую красную линию. Правое бедро — еще один порез, чуть глубже. Спина — острие рассекло кожу между лопаток. Снова плечо — на этот раз правое. Я отбивал большинство выпадов, но удачные оставляли неглубокие раны. Ничего серьезного — царапины, но кровь сочилась из них, стекая по торсу липкими ручейками.
Тактика тысячи порезов. Древняя как мир стратегия — измотать противника, обескровить по капле, заставить ошибиться от усталости и боли. А в финале, в момент слабости, нанести решающий удар. Судя по всему, Серенский был мастером этого стиля, отточив его до совершенства.
Я активировал все четыре руны одновременно. Феху, Уруз, Турисаз, Ансуз — золотое пламя охватило мое тело. Сила нахлынула волной, заполняя каждую клеточку. Время замедлилось до консистенции густого меда.
Я видел
