он бы просто не позволил моим парням добраться до нее.
Я почувствовала сильную боль в запястье, когда кто-то поднял мою руку, а затем резко дернул за кольцо на моем безымянном пальце.
Послышался злой смех.
— Судя по размерам этого булыжника, я думаю, что мне все-таки удалось заполучить очень хорошую добычу.
Глава 22
Денис
— Вить, какого хера, блять, этот мудила еще землю топчет? — спросил я с убийственным спокойствием у своего охранника.
Прошло уже больше недели с тех пор, как этот уродец сынок Делоса выстрелил в Пашку, заставив собственную сестру пуститься в бега. Среди наших ходили слухи, что он прячется, как маленькая собачонка, какой он и является по сути. Я устал ждать. Прекрасно понимая, что следующей его мишенью могла стать одна из моих девочек или сразу обе, я хотел вздернуть его и позволить моим людям попрактиковаться в стрельбе по мишеням.
Виктор стоял в дверях моего кабинета, расположенного недалеко от нашего склада. Он неловко переминался с ноги на ногу, скрестив руки на груди и опустив глаза в пол.
— Ты испытываешь мое и без того истощенное терпение, Вить, ты в курсе? — предупредил я.
— Денис Алексеевич, у него есть другая банда, которая его прячет, — признался охранник, не поднимая на меня взгляд.
Я встал так быстро, что мой стул перевернулся и с глухим ударом упал на пол. Затем мой левый кулак, когда я развернулся, буквально впечатался в столешницу, оставляя след.
— Да блять! — закричал я, чувствуя, что ярость закипела у меня в груди.
Откровенно говоря, мне следовало этого ожидать. В городе существовали и другие группировки, хотя они были намного меньше, чем Делосы или мы. Обычно они никогда не высовывались вперед, а наоборот искали нашей защиты и соблюдали установленное годами перемирие.
Со сменой руководства они внимательно следили за происходящим, выискивая слабые места конкурентов и возможности для укрепления собственной власти. Кто бы из них не скрывал Дмитрия, это воспринималось как самое настоящее крысятничество. Грубо говоря, мелкие пешки в большой шахматной партии пытались определить, с какой организацией связать свою судьбу.
Я сжал кулаки, игнорируя боль в поврежденной руке, и развернулся обратно. Указав пальцем на Виктора, я пристально посмотрел на него, давая понять, что не шучу.
— Мы обсудили это по телефону, я не хочу больше видеть никого из вас в своем кабинете, пока вы не приведете этого сучонка или его отца. А будет еще лучше, если передо мной они окажутся оба. А теперь иди отсюда и делай свою гребаную работу! — мое спокойствие сменилось яростью, и к концу я уже кричал.
— Да, босс, — проворчал Виктор, снова опуская глаза в землю.
Он повернулся, чтобы уйти, но на мгновение оглянулся на меня, и среди страха в его глазах было уважение, которого я раньше у него не видел.
В коридоре послышался странный шум.
— Папа! — до моего слуха донеслись крики ребенка, которые проигнорировать было просто невозможно.
Услышав испуганный голос Ани, я выбежал из своего кабинета и помчался по коридору. По ее личику ручьем текли слезы, она бросилась в мои объятия, когда я наклонился, чтобы подхватить ее. Маленькие детские ручки обвились вокруг моей шеи, крепко сжимая ее, пока дочка рыдала, уткнувшись в мою рубашку. Я положил руку ей на затылок, прижал к себе и поцеловал в макушку. Один из людей Петра стоял прямо за ней, его обычно бесстрашное выражение лица дало сбой, обнажив гнев и беспокойство.
Я огляделся в поисках Веры, удивленный, что ее не было с Аней. Это было странно, обычно она не отходила от дочки ни на шаг.
— Что, черт возьми, происходит? — произнес сквозь зубы я, стараясь не пугать ребенка, хотя это выходило очень плохо.
С каждой секундой, когда я не видел Веру рядом, уровень моего беспокойства возрастал.
— Они забрали мою маму! — завопила Аня, растирая ручками слезы по щекам, и паника пронзила меня так сильно, что я чуть не отшатнулся.
Мы всей семьей должны были насладиться моментом, когда моя малышка впервые назвала Веру «мамой». Но моя любимая пропустила это. Еще одна причина, по которой людям, похитившим ее, несдобровать.
— Вера Павловна была похищена, — заявил один из охранников, и его нейтральный тон вывел меня из себя. — Серый погнался за двумя мужчинами и вызвал подкрепление, но они потеряли машину на выезде из города. У нас есть наш лучший помощник, который просматривает спутниковые и местные дорожные камеры. Он найдет ее.
— Где сейчас моя мать? — спросил я, покачивая Аню из стороны в сторону на руках, пытаясь унять свои собственные эмоции, чтобы помочь ребенку успокоиться. Конечно, я хотел пойти за Верой прямо сейчас, но это ни к чему не привело бы, ведь у меня не было ни плана, ни данных.
— Один из наших парней сейчас везет ее сюда из магазина, Денис Алексеевич.
Кивком головы я показал, что ему следует пройти в мой кабинет, затем прошел остаток пути по коридору к подсобному помещению и набрал код на клавиатуре рядом с ним. Дверь открылась, и я распахнул ее, быстро подойдя к единственному письменному столу у дальней стены. Просунув руку под него, я нащупал специальную маленькую кнопку. Ее было нелегко найти, если не знать, где она находится. Нажав, я услышал звук сбоку от себя: механизм потайной двери пришел в действие, и она медленно отворялась.
— Денис!
Моя мать фурией ворвалась в комнату и направилась прямиком к нам. Она обняла нас, и Аня, которая снова начала всхлипывать, разбивала мне сердце каждой слезинкой.
В стене показалась потайная дверь, я набрал еще один код, прежде чем, наконец, она открылась. Я передал дочку на руки матери. Мне не хотелось отпускать ее, но я понимал, что так будет лучше на данный момент.
За дверью была небольшая комната, которая очень напоминала квартиру-студию. У меня были подобные строения, расположенные в каждом из моих складов и офисных зданий, а также одну я сделал в полуподвальном помещении собственного дома. Так сказать, на всякий случай. Именно сейчас он наступил.
Эти комнаты надежно запирались изнутри, поэтому кодовая панель становилась бесполезной до тех пор, пока не отключалась внутренняя защита.
Я встретился взглядом с мамой, и она кивнула, молча давая понять, что понимает, что мне нужно.
— Иди и найди ее, сынок.
— Мы с Антоном позвоним, когда у нас будут новости.
Я поцеловал их обеих в щеки, мои губы задержались на заплаканном лице Анечки, шепча, как сильно я ее люблю.
— Не уходи, папочка, — умоляла
