Читаем без скачивания Одна лошадиная сила (повести) - Ирина Стрелкова

Володя не спеша двигался вокруг колонны. В вестибюле стояла тишина, он слышал, как за деревянной обшивкой неутомимо трудится мышь. Володя представил себе заключенный внутри виток стальной лестницы. Что там нашла мышь? Или, может, она затащила внутрь корку? Нет, мышь явно прогрызалась куда-то, проедала ход…

Грызенье внезапно прекратилось. Володя увидел на фотографии яркое, вызывающее лицо. Девушка в русском сарафане явно позировала фотографу. Да это же Вера Каразеева! Володя прочел подпись: «Снимок Е. Анкудинова». Вот еще Верина фотография, еще, еще… В молдаванском костюме, в украинском, узбекском, грузинском. Под всеми фотографиями мелконько подписано: «Е. Анкудинов». С поразительным увлечением фотографирует своевольную Веру Каразееву мальчик в очках, боящийся темноты. На том снимке, который Женя подсунул под дверь своей домашней фотолаборатории, Вера в простом платье сердито грозила фотографу. «Любит позировать», — говорили о ней мальчишки. А на последнем Женином снимке ее вообще не видно, фигура смазана. Зачем это понадобилось Жене Анкудинову?

Володя вызвал в памяти роковой портрет Таисии Кубриной. «Нет, яркой Вере Каразеевой далеко до девушки в турецкой шали. В Вере есть что-то… — Володя поискал определение поточнее и после некоторых колебаний признал, что Вера выглядит все-таки вульгарно. — Слово „пошлость“ ей не подходит, но „вульгарность“ да… Впрочем, что-то вульгарное, несомненно, было и в Настасье Филипповне, — размышлял он. — Вульгарность чаще оборачивается трагедией, чем тонкий вкус, хорошее воспитание. В девушке из ансамбля песни и пляски есть что-то… какая-то тревога в черных смеющихся глазах. Женя действительно мастер!.. Женя и Вера Каразеева живут рядом, — с беспокойством продолжал размышлять Володя. — Фома выспрашивал у старика Анкудинова, кто ходит к младшей дочке Каразеевых. Выяснилось, что Верой заинтересовался вернувшийся из заключения старший Петухов».

— Скверно, — пробормотал Володя, — очень скверно!

Сделав еще несколько шагов вокруг колонны, он натолкнулся на какого-то очень знакомого человека, рассматривавшего фотографии. Володя машинально поздоровался. Тот взглянул на него с удивлением: мол, я вас в первый раз вижу.

— Простите! — выдавил Володя. Перед ним стоял Евдокимов. — Мы действительно не знакомы. Я вас узнал по снимку. Кстати, мне о вас говорила ваша учительница, Валентина Петровна Семенова. Я с ней советовался. Я работаю в музее, нам нужен на время специалист по радио…

— Я халтурой не занимаюсь! — отрезал Евдокимов.

— Может быть, вы мне порекомендуете, к кому обратиться?

— Да вот хотя бы к нему, — Евдокимов показал на вошедшего в вестибюль тоже знакомого Володе по фотографиям солиста ансамбля, партнера Веры Каразеевой, мастера телеателье Жору Суслина.

«Рост метр шестьдесят, не больше, — определил Володя. — На снимках Суслин не выглядел таким маленьким. Еще один фокус Жени Анкудинова. Кроме того, на снимках у солиста роскошные кудри, а сейчас — короткая стрижка».

— Суслин, на минутку! — окликнул Евдокимов.

Солист подошел. Володе показалось, что он чем-то очень взволнован. Но это не помешало Суслину проявить деловые качества.

— Договоримся завтра, — сказал Суслин Володе. — Приходите ко мне в телеателье. — Схватил Евдокимова за рукав, отвел в сторонку. — Слушай, Петя, очень важное дело… Петухов…

Больше Володе ничего не удалось расслышать, эти двое перешли на шепот.

«Впрочем, для начала у меня впечатлений более чем достаточно», — думал Володя, направляясь к выходу. В дверях он столкнулся с Фоминым.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Фомин.

— Купил билеты! — Володя вынул из кармана голубой клочок, помахал перед носом Фомина. — Между прочим, по знакомству, с черного хода. — Оглянувшись, он убедился, что Суслин и Евдокимов успели исчезнуть. Эти двое явно не хотели попасться на глаза Фомину.

«Так и запишем», — с удовлетворением сказал себе Володя.

— Ты маг и волшебник! — объявила Валентина Петровна, когда он подвел ее к креслам в самой середине зала.

Рядом два кресла оставались свободными. Свет люстры начал слабеть. В проходе показалась запоздавшая пара. Вера Каразеева и Петухов направлялись прямиком к свободным местам. На ней было длинное пестрое платье из ткани, более подходящей для домашнего халата, и вульгарные позолоченные босоножки. До того, как свет погас, Вера успела смерить высокомерным взглядом премьерши скромную учителку и ее спутника — его-то за что?! А Володя не успел разглядеть, отутюжил ли Петухов свой новый костюм. Лицо Петухова опять осталось в зрительной памяти черно-белым. И глазки-пуговки — как на моментальном снимке базарного пушкаря.

VI

Каждый раз, приходя в штаб комсомольской дружины, Фомин оказывался перед портретом мальчишки в ситцевой крапчатой рубашонке нараспояску, в тяжелом отцовском картузе, осевшем на оттопыренные уши. Портрет был спечатан и увеличен с группового снимка боевой дружины Путятинской мануфактуры. Фотографировались смело, открыто. Был 1905 год. Во время знаменитой стачки, когда вся полиция попряталась по углам, дружина охраняла порядок в городе. Затем дружинники, вооруженные револьверами, пытались не пустить в Путятин казачью сотню. В этом бою фабричный мальчонка Ваня Фомин снял с коня дюжего казака, рассадив ему лоб камнем.

Комсомольцы-дружинники считали себя прямыми преемниками рабочих-боевиков. Штаб дружины, как и семьдесят лет назад, помещался в краснокирпичном здании на Пушкинской улице. Тогда тут был Народный дом, ныне — городская библиотека имени Фурманова. Читатели ходили через парадный подъезд, а дружинники — со двора, как и в те исторические времена. Место было удобное в стратегическом отношении — на краю городского пятачка.

— Что новенького? — спросил Фомин дежурного по штабу Алешу Скобенникова, благодушного парня с льняными кудрями до плеч, работающего на фабрике электриком.

— Пока все в норме, Николай Палыч. Но ожидаем…

Алеша имел обыкновение высказываться кратко. Нынешней осенью он собирался идти на военную службу. Алеша мечтал попасть на подводную лодку. Где-то прочитал об акустиках и решил, что такая военная специальность по нем. В электрических приборах, в радио и в телевизорах Скобенников разбирался великолепно. Он и был тем «Тарантулом», который давал на средних волнах подробнейшие технические консультации. Когда дружинники вышли в эфир с требованием прекратить радиохулиганство, «Тарантул» передал призыв организовать встречу всех заинтересованных сторон за круглым столом. В назначенный «Тарантулом» час никто из «Ковбоев» и «Сатурнов» не явился на условленное место, опасаясь ловушки. Но сам «Тарантул» пришел, принес кипу чертежей и собственноручно составленный проект двустороннего соглашения между радиолюбителями и горсоветом. Так началась его дружба с ребятами из дружины.

Фомин сел за стол напротив Скобенникова.

— Так что же вы ожидаете?

— Сегодня в клубе детектив, а после детектива количество нарушений примерно в три раза выше, чем после кинокомедии… — серьезно сказал Скобенников.

Фомин вспомнил, что кража в клубе произошла после кинокомедии, но с Алешей в спор не вступил.

— Я сам подсчитал по итогам дружины и сведениям кинопроката за полугодие, — продолжал Скобенников, — комедия и детектив дают по мелкому хулиганству один к трем. Но характерно, что в истекшем полугодии шли и такие фильмы, после которых никаких происшествий не случалось. Я специально проверил — это мюзиклы и творческие поиски, как их называют в журнале «Экран».

— Скажи пожалуйста! — На Фомина произвела впечатление Алешина статистика.

Этот парень на самом деле произвел расчеты влияния фильмов на путятинский пятачок. Ай да технарь! Даром что кудри отрастил.

— Слушай, Алеша, а почему ты тогда назвался «Тарантулом»?

— Не по принципу личного сходства, — немного подумав, ответил Скобенников. — Искал звучное слово, поменьше глухих и шипящих. Та-ран-тул! Вы прислушайтесь. Звучит лучше, чем «пират» или «фантомас».

— А «Синий дьявол» как? Звучит?

— Лучше бы «Зеленый дьявол», а то «синий» с писком выходит. Я помню, «Синий дьявол» срывался на первом «и». Но «дьявол» звучит. Лучше «пирата», лучше «Сатурна». Веское слово… — Скобенников несколько раз, меняя интонацию, произнес: — Дьявол, дьявол, дьявол…

— Как ты думаешь, Алеша, зачем понадобилось «Синему дьяволу» опять вылезть в эфир? Сейчас мало кто слушает на средних волнах…

Скобенников неопределенно пожал плечами:

— Мало, но слушают. Я сам его вчера не слышал, но от ребят знаю, что «Синий дьявол» выходил осторожно, как и тогда. — Скобенников помолчал. — Вряд ли он радиолюбитель. Случайно имеет доступ к радиопередатчику.