и Фира обреченно уткнулась лбом в костяной затылок все еще сияющего черепа.
Ой дурак…
– Кто ж еще путевик приметит да возьмет.
Голос – чуждый, дивий, сокрушительный – тише и мягче сделался, приноровился будто к хрупким маленьким гостям, позаботился о них. Дышать стало легче, стоять – тоже, и Фира, распрямившись, решила ответить той же любезностью. Чуть наклонила посох, чтобы не бил свет в огромные глаза, да попыталась призвать тепло от ладони обратно в кровь, и сияние покорно померкло. Не угасло совсем, но теперь тусклые лучи в дорогу упирались, а мягкий дрожащий круг света лишь краем задевал разметавшуюся окрест косматую бороду.
– Спасибо, – пропела Голова, кажется, еще тише, осторожнее, и Фира с Русланом переглянулись.
– Мы подойдем, – пообещал он, – но сперва скажи, кто ты!
Снова вздрогнула земля, мелькнули в сумраке зубы, словно горная гряда заснеженная, – засмеялся великан:
– Обмельчали князья росские, растеряли ум да память предков. Это ж надо, волота не признать.
– Про волотов-то я слыхал. – Оскорбленный Руслан грудь выпятил и вперед шагнул, раз, другой, так что Фире пришлось хватать вороного и идти следом. Не оставлять же дурня в темноте. – Даже кости их видел. И ничем-то, кроме размеров, они от людских не отличаются, все как у нас, руки, ноги, голова. Тебе же явно чего-то не хватает аль оно в земле зарыто?
Теперь свет захватывал и искривленный рот великана, и встопорщенные усы, и нос с гневно раздутыми ноздрями.
– А ты копни да проверь, – прорычала Голова, – коли и впрямь воин, а не мальчишка с батькиным мечом.
Похоже, этого хватило бы, будь Руслан один. Он и за рукоять уже схватился, и к Бурану отступил, готовый в седло взлететь, но Фира оказалась проворнее. Выбежала вперед, путевик вскинула, снова озарив все лицо великанское, отчего он скривился и прищурился, и заговорила быстро-быстро:
– Не сдул ты нас дыханием, хотя мог, не утащил под землю корнями, не проглотил, потому верю: не желаешь зла. Так выслушай и помоги нам в Навь пробраться!
– В На-а-авь, – протянула Голова. – Откуда ж мне ведать про такие пути-дорожки?
Руслан все еще пыхтел недовольно за спиной, но хотя бы помалкивал, и Фира продолжила:
– Волот в полный рост все три мира видит, не обмануть его туманами и завесами, не обвести вокруг пальца чарами. Если кто и сумеет нас провести, то только ты.
– Как любезно заметил твой спутник, для полного роста мне кое-чего не хватает…
– Это не ответ.
Затихла Голова, и весь лес – вместе с нею. Даже ветерок вечерний к ногам прилег, затаился.
– Что нужно вам в Нави? – раздался наконец тяжкий вздох.
– Его жена, – Фира кивнула на Руслана. Тот будто поспорить хотел, но только губы поджал, и она добавила: – Утащил ее черный дым прямиком со свадьбы, и если зна…
– Черномор! – взревела Голова, и выпорхнули из прорех в шеломе птицы, да земля под ногами заходила ходуном.
Фира за коня ухватилась и, глянув вниз, едва не застонала. Не было там уже никакой дороги, давным-давно они на бороду перебрались.
– Кто это? – оживился Руслан, будто и не замечая, сколь близко они подошли к волотовой пасти.
Так близко, что еще чуть-чуть – и ничего, кроме заросших искривленных губ, и не видно станет.
– Черномор… – повторила Голова спокойнее, а в третий раз почти нежно, с любовью: – Черномор. Брат мой меньший. Колдун коварный. Предатель. Навь приютила его, силу подарила невиданную, с тех пор и странствует он по миру, дымом обращаясь, да хватает все, что приглянется.
– Ты знаешь, как найти его? – спросила Фира, и вновь ощерились крупные зубы в ухмылке.
– Лучше. Я знаю, как его одолеть. Эй, воин! Подойди к левому моему уху.
Фира боялась, что Руслан опять препираться начнет, но его послушание настораживало еще больше. Казалось, назвав имя, Голова в тот же миг из врага в верного соратника превратилась, а из чудища – в милейшее, безобидное существо.
И вряд ли остановить Руслана получилось бы, даже если б Фира очень захотела. Так что она просто смотрела, как подбегает он к огромному левому уху и делает все, что велит волот: склоняется, чуть не по пояс закапывается в бороду и выползает обратно, волоча за собой… меч.
Пожалуй, слишком маленький для великана. И великоватый для человека.
Фира такой точно не удержала бы, даже если б на миг умудрилась поднять, но Руслан справлялся. Вынул широкий клинок из ножен, камнями расшитых, взвесил в руке, крутанул и снова спрятал, напоследок нежно огладив золоченую рукоять.
– Добротный меч, – сказал, возвращаясь к Фире, и Голова поправила:
– Волшебный. Ты хотел знать, где тело мое? На севере, там, где братец обманом заставил меня прилечь да этим самым мечом рассек шею. Ты хотел знать, что сталось с плотью? Сгнила, а кости горным хребтом обратились. Голову же Черномор сюда перенес.
– Но… – Фира сглотнула, – зачем?
– Чтоб видел, как меняется Явь, черствеет, портится. Да чтоб клинок стерег, ибо только им можно лишить Черномора силы.
– И ты так просто его отдашь? – не поверил Руслан.
Голова фыркнула:
– Тебе бы не отдал, как не отдал сотням храбров, что кидались на меня с копьями и стрелами, как на зверя. Походи по округе, полюбуйся их черепами. Но девица твоя… попросила.
Руслан с сомнением на Фиру покосился, и она ответила тем же.
И такой малости довольно, чтобы получить оружие против зла? Попросить?
Тем более когда речь о родном брате…
– И как нам одолеть великана? – усмехнулся Руслан. – Тоже уговорить прилечь и пилить шею, пока голова не отвалится?
– Во-первых, не шею, а бороду. В ней сила его, в ней все чары. А во-вторых, Черномор не так уж и велик. Карликом он уродился.
– Полагаю, карликом в сравнении с тобой… – Фира потерла переносицу.
Спросить хотелось о многом, но мысли путались, и, в отличие от Руслана, ее никак не воодушевляло то, что теперь им известно имя. Что толку от имени? От меча волшебного? И даже если каждое волотово слово – правда, слишком многое еще оставалось сокрытым…
– Как отыскать нам Черномора? – наконец вздохнула она.
– Ну, с этим по ту сторону разберетесь. – Голова покряхтела, помычала, дернула носом и, добавив: – Добро пожаловать, – во всю ширь распахнула рот.
Так резко, что дернулась борода под ногами, и Фира чуть не рухнула, в последний миг за Руслана ухватилась. Он тоже покачнулся, устоял и на пасть раззявленную воззрился:
– Он хочет, чтобы мы…
– Угу.
– То есть прямо туда…
– Ага.
– И попадем в Навь?
– В Навь, в Правь, к Марене на пир, к Перуну на битву… кто ж знает?
Язык волота, мокрый, толстый, подрагивал от напруги, словно тяжко было вот так прижимать его, открывая глотку. С зубов ровных, но подгнивших капала слюна, и Фира подумала, что войти туда – все равно что шагнуть в пещеру, сокрытую от мира водопадом.
Ну хорошо, чуть попротивнее…
– Думаешь, об этой прорехе говорила ведьма? – спросил Руслан.
– Думаю, нас просто хотят сожрать.
– Зачем? У него и живота-то нет.
Как ни странно, от слов его стало спокойнее. И впрямь бессмысленно как-то…
Волот меж тем, очевидно, устав ждать, захрипел и начал закрывать рот. Пусть медленно, словно давая последнюю возможность передумать, но неумолимо.
– Сейчас или никогда, – пробормотала Фира, покрепче сжимая путевик и ухватив коня под уздцы.
– Сейчас, – согласился Руслан и потянул за собой Бурана.
Никому из них и в голову не пришло в седло вскочить.
В конце концов, невежливо врываться в чужой рот верхом.
Вижу, измаялся весь, извелся. Все ждешь то самое, важное и сокровенное, ну дак мы почти дошли. Точнее, ты-то сиди, слушай, ветку оставь в покое, она тебе ничего не расскажет.
А герои пусть идут.
Путь, он, знаешь ли, всякий бывает. Прямой, кружной, в гору и под гору, но куда важнее мысли, что каждый шаг навеивает.
Ведь ежели весь свет обходишь и прежним остаешься, то разве ж это путь?
Так, мертвое время и зазря стертые ноги…
Песнь четвертая. Волшебников не так уж много
