примет это. Но не простит себе.
Как не простил бы себе, если бы Элиана пострадала.
– Род фон Арлен, пожалуй, пострадал сильнее всего от действий Конкордиума, – задумчиво произнёс лорд, разглядывая пламя в камине. – Сейчас я скажу тебе то, что должно остаться в этих стенах. Навсегда.
Каэл только кивнул. Для него это было само собой разумеющимся.
– У рода фон Арлен действительно уникальные способности. Герцогиня, нынешняя глава семьи, когда-то владела портальной магией. Сильной. Уникальной. Но она сама заглушила этот дар, потому что подозревала – он убьёт её. У любой магии есть цена, особенно настолько мощной. Когда у неё родилась дочь, Морелла, и в девочке пробудилась та же сила, герцогиня решила поступить так же – подавить её.
Каэл слушал внимательно.
– Только вот Морелла, в отличие от матери, тянулась к магии. Училась втайне. И преуспела. Конкордиум вышел на неё, потому что считал: она – ключ. Ты и сам знаешь, что они вытягивают способности из магов, запечатывая их в чаше. Ритуал Испития доступен только верхушке культа, и мы с тобой можем лишь подозревать, какие тайные знания хранятся в чаше.
– Но до ритуала с Мореллой дело не дошло, – тихо сказал Каэл.
– По нашим данным. Либо она выжгла в себе этот дар, чтобы не отдать его, либо умерла до того, как её довели до ритуала. Одно ясно – способность не досталась Конкордиуму. А значит, они нацелились на новую жертву.
– Но у Элианы, скорее всего, действительно нет магии, – осторожно произнёс Каэл, вспоминая её слова, боль и отчаяние в голосе. – Я пытался убедиться в этом, она говорила это много раз. И… Я ей верю.
Лорд Монтеверде медленно повернул к нему голову.
– Нет магии? – переспросил он холодно. – Я бы предпочёл, чтобы это было правдой. Было бы проще. Безопаснее. Чтобы никто – ни Конкордиум, ни ты – не знал об этом.
Каэл резко поднял взгляд.
– …ни я?
– Да. Потому что надежда опасна. Потому что я сам принял решение, что её магия должна быть подавлена.
– Сами? – Каэл сжал кулаки. – Не герцогиня?
– Герцогиня пришла ко мне в отчаянии, когда девочке исполнилось тринадцать. Магия пробудилась. Она не знала, как уберечь её, когда уже потеряла дочь. Она попросила о помощи. А я… сделал то, что должен. Ты знаешь, на что я способен. Я создал подвеску из иолита. Она не только блокировала силу Элианы, но и влияла на её сознание.
Каэл застыл.
– Вы хотите сказать…
– Она искренне считала, что у неё нет ни капли магии. Не могла ею пользоваться. И даже мысли о странностях с амулетом не задерживались в её голове.
Молчание. Каэл не мог вымолвить ни слова. Всё в нём противоречило себе: логика, эмоции, гнев, тревога и растущий страх.
– Вы подавили её силу. А теперь Конкордиум, кажется, готовится к ритуалу. И она даже не может себя защитить.
– Морелла была обучена, – сухо бросил лорд. – И всё же это не спасло её. Именно потому мы должны действовать.
В этот момент в дверь постучали.
– Войдите, – откликнулся лорд, нахмурившись.
В кабинет вошёл Теодор де Монтеверде – старший сын главы семьи. Как обычно, сдержанный, прямой, с тем самым аналитическим прищуром, который доводил до белого каления едва ли не всех преподавателей Академии в его годы обучения. Он выглядел усталым, но собранным, и на лице не отражалось ни намёка на лишние эмоции.
– Прошу прощения, отец, что прерываю, – вежливо произнёс он, кивнув в сторону Каэла. – К сожалению, мне не сразу сообщили, что вы вернулись домой. У нас есть срочный вопрос, который я бы хотел обсудить лично.
– Мы заняты, – начал было лорд, но Теодор уже прошёл внутрь, без малейших признаков колебаний, и спокойно устроился в одном из кресел.
Каэл бросил на лорда вопросительный взгляд: стоит ли ему оставить отца и сына наедине? Но Теодор, заметив движение, заговорил первым:
– Это касается и вас, господин Драйвен.
Каэл нахмурился. Лорд тоже выглядел озадаченным.
– Я знаю о вашей деятельности внутри Конкордиума, – продолжил Тео. – И о действиях отца, соответственно. Узнал об этом совсем недавно, если вам интересно.
Он перевёл взгляд на Каэла:
– До недавнего времени я считал, что вы – политическая ставка герцогини фон Арлен. Что вся ваша история с Элианой – продуманная партия. Признаю, я ошибся.
– Теодор… – начал было лорд, но тот поднял руку, не позволяя перебить.
– Сейчас это неважно, – отчеканил он. – Теперь, когда картина сложилась, у меня есть план.
Он ни разу не дрогнул, не поднял голоса, но Каэл почувствовал, как у него нарастает беспокойство. Тео говорил слишком уверенно. И слишком многое знал.
– Сначала выслушайте. А потом задавайте вопросы, – сказал Теодор и, сцепив пальцы, посмотрел на них с хладнокровием лекаря, готового к надрезу.
– Элиана – жертва. Лор Греймейн собирается привести её на ритуал, и я подозреваю, что он уже очень близок к цели, – начал Теодор без лишней прелюдии. – Это и так очевидно. Но есть нюанс. Он знает про иолит. И про вас, отец. Знает, что именно вы создали этот артефакт. Как только камень будет снят, магия вырвется наружу. И будет запечатана в Чашу.
Лорд де Монтеверде резко поднял голову:
– Это невозможно. Никто не мог знать…
– У вас есть отвратительная привычка: вы слишком подробно документируете возможности всех артефактов, которые создаёте. В этом вопросе я больше доверяю памяти. Записи можно найти, если знать, где искать. Лор узнал, – Теодор отмахнулся, будто отец и сам это должен был понимать.
Каэл мрачно наблюдал за ними, но взгляд то и дело возвращался к Теодору.
Каэл знал о нём немного, но достаточно, чтобы насторожиться. В его личном архиве, где хранились досье на почти всех представителей высшего света, Теодор значился как прирождённый аналитик с безупречной логикой, холодным умом и не менее холодным сердцем.
Был ли он опасен? Безусловно.
Стоило ли ему доверять? Вот в этом Каэл пока не был уверен.
– Что ты предлагаешь? – наконец спросил Каэл, голос его был низким и напряжённым.
– Позволить ему украсть Элиану, – отчеканил Теодор.
– Исключено, – тут же холодно ответил Каэл.
– Не драматизируй, – отмахнулся Теодор. – Это единственный способ. А теперь к самому главному: на ритуал с участием наследницы фон Арлен соберётся вся верхушка клана. Все. От старейшин до тех, кто обычно прячется за кулисами. У нас едва ли будет ещё одна возможность собрать их всех сразу.
Каэл напрягся, прищурился.
– Ты хочешь пожертвовать Элианой ради своего плана?
– Я хочу спасти её и одновременно нанести удар. – Теодор наклонился вперёд. – И ты это знаешь. Проблема в другом: времени
