в себе зла и не раскрывает своих тайн, как говорят детям, «исключительно для их же собственного блага»; она преисполнилась доверия к тому, что дом способен соткать для них с Недом гармоничный узор из солнечных лучей длиною в жизнь.
Мэри услышала за спиной шаги и обернулась, ожидая увидеть садовника с инженером из Дорчестера, однако к ней подходил худощавый молодой человек, который совершенно не соответствовал ее представлениям о специалисте по бойлерам. Незнакомец приподнял шляпу и остановился на почтительном расстоянии с видом путешественника, извиняющегося за невольное вторжение. В Линг изредка наведывались просвещенные туристы, поэтому Мэри почти не сомневалась, что он вот-вот попросит сфотографировать дом. Однако ни фотоаппарата, ни намерения достать его не последовало. Посетитель продолжал стоять с учтивой нерешительностью, и тогда она вежливо спросила:
– Вы кого-то ищете?
– Я пришел к мистеру Бойну, – ответил тот.
Не столько произношение, сколько интонация выдавала в нем американца. Края мягкой фетровой шляпы отбрасывали тень на моложавое лицо, и Мэри с ее близорукостью разглядела лишь серьезное выражение человека, прибывшего по делу и хорошо осведомленного о своих правах.
Опыт прошлых лет научил ее бдительно относиться к подобным визитам; в то же время, ревниво оберегая утренние часы мужа, она колебалась, стоит ли его беспокоить.
– Он назначил вам встречу?
Посетитель, явно не готовый к такому вопросу, замялся в нерешительности.
– Думаю, он меня ожидает.
Ответ изрядно озадачил Мэри.
– Видите ли, по утрам он обычно работает и никого не принимает.
С минуту человек смотрел на нее, ничего не говоря; затем, будто смирившись с ее решением, развернулся и пошел прочь. При этом Мэри заметила, как он, чуть замедлив шаг, окинул взглядом гостеприимный фасад дома. Весь его облик выражал усталость и досаду – то было разочарование человека, проделавшего долгий путь и не имевшего возможности заглянуть позже. Ей пришло на ум, что предпринятая им поездка может оказаться напрасной, и она в порыве раскаяния устремилась за ним.
– Позвольте узнать, вы прибыли издалека?
Посетитель бросил на нее угрюмый взгляд.
– О да, издалека.
– В таком случае пройдите в дом; вполне возможно, что муж вас примет. Он в библиотеке.
Мэри сама не поняла, зачем добавила последние слова – разве что из-за смутного желания загладить свою неприветливость. Не успел незнакомец ее поблагодарить, как она заметила садовника, подходившего с незнакомым джентльменом – судя по всему, тем самым экспертом из Дорчестера.
– Вход вон там, – махнула она в направлении дома и тотчас забыла о посетителе, всецело переключив внимание на специалиста по бойлерам.
Неполадки оказались настолько серьезными, что мастер счел целесообразным задержаться и пропустить свой поезд, а Мэри на весь остаток утра с головой ушла в обсуждение проблем с теплицей. Лишь к концу разговора она с удивлением заметила, что настало время обеда, и поспешила обратно в дом, почти уверенная, что Нед уже идет ей навстречу. Однако во дворе, кроме помощника садовника, разравнивавшего гравий, никого не было, да и в самом доме стояла тишина. Муж, похоже, все еще работал.
Не желая его беспокоить, Мэри прошла в гостиную и, присев у секретера, стала подсчитывать издержки, упомянутые в ходе утреннего обсуждения. Было приятно сознавать, что она может позволить себе подобную прихоть. К тому же на фоне недавних тревог это занятие вселяло уверенность, что все наладилось и, как сказал муж, никогда не бывало «хорошее».
Пока она увлеченно забавлялась с цифрами, на пороге возникла служанка с вопросом, не пора ли накрывать на стол. Они с мужем любили шутить, что Тримл звала к обеду так, словно разглашала государственную тайну. Погруженная в записи, Мэри рассеянно кивнула в ответ.
Служанка потопталась на месте, словно обиженная таким безучастным согласием, но вскоре ее шаги затихли в коридоре, и Мэри, отодвинув бумаги, наконец встала, пересекла холл и направилась в библиотеку. Дверь была закрыта, поэтому она чуть замешкалась, решая, что лучше: побеспокоить мужа или не дать ему перетрудиться. Когда же в холл вернулась Тримл и объявила, что обед подан, Мэри отбросила прочь сомнения и открыла дверь.
Неда за столом не оказалось. Она поискала глазами, ожидая увидеть его у книжных полок. До ее сознания не сразу дошло, что в библиотеке никого нет.
– Мистер Бойн, вероятно, наверху, – обратилась она к прислуге. – Будьте добры, сообщите ему, что обед готов.
Тримл застыла в нерешительности, колеблясь между обязанностью подчиниться и явной несуразностью поручения. В конце концов она отважилась:
– Прошу простить, мэм, но мистер Бойн не наверху.
– Разве он не у себя? Вы уверены?
– Совершенно уверена, мэм.
Мэри взглянула на часы.
– А где же он?
– Он вышел, – сообщила горничная с удовлетворенным видом человека, почтительно дождавшегося вопроса, который логичнее следовало бы задать с самого начала.
Значит, ее догадка была верна и Нед пошел ей навстречу. Поскольку они разминулись, он, скорее всего, выбрал кратчайший путь через южный выход, а не в обход через двор. Мэри направилась через холл к застекленной двери, ведущей в тисовый сад, но служанка, после очередного мимолетного колебания, остановила госпожу:
– Прошу прощения, мэм, мистер Бойн в сад не выходил.
Мэри повернулась к ней.
– Куда же он пошел? И когда?!
– Он вышел через парадную дверь на аллею, мэм.
Тримл принципиально не отвечала больше чем на один вопрос за раз.
– На аллею? В такое время?
Мэри подошла к двери и выглянула во двор – туннель из голых лип был так же пуст, как и прежде.
– И мистер Бойн ничего не просил передать?
Тримл, видимо, сдалась и перестала сопротивляться воцарившемуся хаосу.
– Нет, мэм, просто ушел с тем джентльменом.
– С каким джентльменом? – Мэри резко обернулась.
– С тем, что к нему приходил, – терпеливо объяснила служанка.
– К нему приходил джентльмен? Когда? Объясните же толком, Тримл!
Не будь Мэри так голодна и не гори таким желанием срочно посоветоваться с мужем по поводу теплиц, она ни за что не выказала бы подобного раздражения прислуге; и даже сейчас она владела собой настолько, что сразу заметила в глазах Тримл оскорбленное выражение послушной подчиненной, с которой обошлись несправедливо.
– Не могу сказать точно, в котором часу, мэм, потому как я его не впускала, – ответила та, деликатно оставляя без внимания непоследовательность госпожи.
– Не впускали?
– Нет, мэм. Я одевалась, когда прозвенел колокольчик, поэтому Агнес…
– Так узнайте у Агнес!
Служанка сохраняла вид терпеливого достоинства.
– Агнес спрашивать бесполезно, мэм, поскольку она обожглась, когда подрезала фитиль у новой лампы, доставленной из города… – Мэри знала, что Тримл не одобряла новых ламп. – Так что миссис Докетт послала судомойку.
Мэри еще раз сверилась
