страх. Значит, ему все же известен смысл той незаконченной фразы из письма? Вопрос заметно удивил гостя, только теперь обнаружившего степень ее неосведомленности. Неужели она и вправду так мало знает о деле?
– Я ничего не знаю и… прошу вас рассказать, – смущенно ответила она.
И посетитель пустился в объяснения. Впервые перед Мэри, имеющей самые туманные представления о занятиях мужа, во всей неприглядности предстала история с шахтой «Голубая звезда».
Нед Бойн разбогател за счет ловко провернутой биржевой махинации, «обставив» менее расторопного компаньона – молодого Роберта Элвелла, который в свое время и привлек Бойна к затее с «Голубой звездой».
Мэри вскрикнула, и Парвис наградил ее урезонивающим взглядом поверх равнодушно блеснувших очков.
– Бобу Элвеллу попросту не хватило ума; будь он попроворнее, точно так же обошел бы Бойна. В бизнесе такое происходит сплошь и рядом. Естественный отбор, как говорят ученые, понимаете? – добавил мистер Парвис, очень довольный удачно подобранной аналогией.
Мэри буквально съежилась, собираясь задать следующий вопрос; от слов, готовых слететь с губ, накатывала тошнота.
– Вы намекаете на то, что муж поступил бесчестно?
Мистер Парвис невозмутимо обдумал вопрос.
– Вовсе нет. – Он оглядел длинные ряды книг, будто надеясь найти в них подходящую формулировку. – Я не говорю, что он совершил бесчестный поступок, хотя и честным его тоже не назовешь. Обычный бизнес. – В его представлении такое определение не нуждалось в дальнейших пояснениях.
Мэри в ужасе смотрела на гостя. Он казался ей бездушным посланником зла.
– Однако адвокаты мистера Элвелла, похоже, рассудили иначе, раз посоветовали ему отозвать иск.
– О да, они знали, что никаких законных претензий у него не было, и посоветовали ему отступиться. Тогда-то он и впал в отчаяние. Видите ли, основную часть вложенных в «Голубую звезду» денег он взял взаймы и тем самым попал в безнадежное положение. Он стрелял в себя, лишь поняв, что не имеет шансов выиграть дело.
Мэри захлестнула волна ужаса.
– Стрелял в себя?! Он покончил жизнь самоубийством?
– Не совсем. Строго говоря, умер он лишь два месяца спустя. – Бесстрастный голос Парвиса звучал как граммофон, воспроизводивший запись.
– То есть ему не удалось сразу застрелиться? И он предпринял новую попытку?
– Новой попытки не понадобилось, – угрюмо ответил Парвис.
Они молча сидели друг против друга: посетитель задумчиво вертел на пальце очки, Мэри в оцепенении сжимала руки на коленях.
– Но почему же вы… – начала она вновь едва слышным голосом, – когда я написала вам после исчезновения мужа, почему вы ответили, что не поняли, о чем в письме речь?
Парвис ничуть не смутился.
– Я и не понял, строго говоря. А если бы и понял, не стал бы распространяться. Дело Элвелла было улажено, как только отозвали иск. Я не располагал никакими сведениями, которые могли бы помочь вам найти мужа.
Мэри посмотрела на него в упор.
– Тогда зачем же вы рассказываете это теперь?
И вновь Парвис ответил без промедления:
– Ну, во-первых, я полагал, что вы знали куда больше, – я имею в виду обстоятельства смерти Элвелла. А теперь об инциденте вновь заговорили, и я решил на всякий случай поставить вас в известность.
Она молчала, и он продолжал:
– Дело в том, что о бедственном положении Элвелла до недавнего времени никто понятия не имел. Его жена – очень гордая женщина – не жаловалась и держалась до последнего. Она продолжала работать, пока не заболела (если не ошибаюсь, что-то с сердцем), потом стала брать шитье на дом. Но поскольку на ней лежала еще забота о детях и свекрови, она в конце концов не выдержала и обратилась за помощью. История привлекла внимание, попала в газеты, в их поддержку начался сбор средств… Видите ли, Боба Элвелла любили, в числе пожертвователей значились довольно известные люди, и народ стал задумываться… – Парвис извлек из кармана газету. – Вот, – продолжал он, – тут подробный очерк из «Вестей» – смахивает, конечно, на мелодраму. Полагаю, вы и сами все поймете.
Мэри медленно развернула протянутую газету, с содроганием вспоминая вечер, когда в той самой комнате вырезка из тех же «Вестей» впервые пошатнула ее душевное спокойствие.
Взгляд скользнул по броскому заголовку «Вдова жертвы Бойна вынуждена обратиться за помощью» и задержался на двух изображениях. На первом она узнала мужа – снимок был сделан в год их приезда в Англию. Эта фотография, которая нравилась ей больше других, стояла на столике в спальне. При виде лица на портрете она зажмурилась от боли, чувствуя, что не в силах о нем читать.
– Я подумал, что вы не откажетесь внести свою лепту… – донесся голос Парвиса.
Она с усилием разжала веки, и взгляд ее упал на второй снимок. Черты лица щуплого молодого человека скрывала тень от широкополой шляпы. Где же она видела его раньше? Мэри растерянно уставилась на портрет, в висках бешено застучало сердце.
– Это он! – вскрикнула она, отпрянув. – Тот человек, что приходил к мужу!
Мэри едва осознавала, что Парвис вскочил на ноги и в тревоге склонился над ней.
– Точно он, он! Я уверена! – твердила она, почти срываясь на крик.
Вопросы Парвиса звучали откуда-то издалека, будто окутанные туманом:
– Миссис Бойн, вам дурно? Позвать кого-нибудь? Принести воды?
– Нет, нет, нет! – Она вскочила с дивана, судорожно сжимая газету. – Говорю вам, это он! Я его знаю!
Парвис забрал у нее газету и прищурился, вглядываясь в снимок.
– Не может быть, миссис Бойн. На фотографии – Роберт Элвелл.
– Роберт Элвелл? – Она обвела комнату ничего не видящим взором. – Так значит, за ним приходил Роберт Элвелл…
– Приходил за Бойном? В день его исчезновения? – Парвис заговорил тише и, заботливо приобняв ее за плечи, усадил обратно на диван. – Элвелл тогда был уже мертв. Припоминаете?
Мэри не сводила глаз с портрета, не слыша адвоката.
– Вы же помните начало письма ко мне Бойна, которое вы нашли на столе? Ваш муж писал его после известия о смерти Элвелла. – В бесстрастном тоне Парвиса послышалась странная дрожь. – Ну конечно, конечно же, помните!
Да, к своему ужасу, она помнила: Элвелл умер за день до исчезновения Неда; вот фотография Элвелла; это человек, который подошел к ней в саду. Подняв голову, Мэри медленно оглядела библиотеку. Библиотека могла подтвердить, что именно он в тот день отвлек Бойна от письма. Сквозь туман в голове до нее донесся бой полузабытых слов – слов, произнесенных Алидой Стэйр на лужайке в Пангборне. Тогда Бойны еще не видели дом в Линге и тем более не думали, что однажды там поселятся.
– Я говорила с этим человеком в саду, – упрямо повторила Мэри, глядя на Парвиса.
Тот
