— Рашкинцы? — прошептала Гульча в страхе.
Олег смолчал. Тур быстро оглянулся на своих воинов, те не двигались, замерли, как мыши в норах. Красноголовые воины приближались не спеша, зловещие ухмылочки играли на их крупных лицах, испещренных шрамами.
Остановились, не доходя до воинов Тура. Один, высокий с волосами, как красная медь, неторопливо пошел вперед. Его прищуренные глаза оценивающе перескакивали с Олега и Гульчи на Тура.
— Что вы делаете в наших землях?
Тур ответил хмурым голосом, дрожащим от ярости:
— Этот чужак убил в моем племени моего брата и вождя. Я должен отомстить!
Красноголовый вождь кивнул благосклонно:
— Месть — это хорошо. Единственное, чем человек отличается от зверя, это святое чувство мести! Зверь не умеет мстить... Меня зовут Храбр, я — младший вождь. Я и мои воины будут свидетелями, чтобы все было по-честному. Ты сам будешь мстить или выставишь замену?
Олег впервые улыбнулся. Он расправил спину, прямо посмотрел Туру в глаза. Тот оглянулся на своих воинов. Они поспешно опускали головы. Кое-кто отодвигался за чужие спины.
Рыжеволосый Храбр непонимающе огляделся, его внимательный взгляд задержался на оберегах, что свисали с шеи Олега.
— Что случилось? — потребовал он.
Олег впервые разомкнул губы, сказал медленно, с нарочитой оскорбительной интонацией:
— Этот трусливый пес привел с собой целую свору... Он не может стать лицом к лицу с мужчиной. Пусть скажет, если я не убил его брата, как и вождя, в честном бою! Пусть обнажит свой меч! Я повторяю перед лицом твоим, Храбр, и твоими воинами: это трусливый пес, как и его свора!.. Я готов это доказать на любом оружии.
Храбр широко улыбнулся, в серых глазах заблистали искры, как на булате:
— Хорошо сказано. Эй, как тебя... Тур, выбирай оружие!
Олег сказал громко:
— А затем я вызываю всех его воинов по очереди. В том порядке, в каком захотят сами. Всех его трусливых псов!
Улыбка Храбра стала шире. Среди его воинов пронесся говор, они окружили поляну широким кольцом. Люди Тура сами оказались в ловушке. Гульча искоса посматривала на Олега, в манере пещерника были нарочитость, подчеркнутая готовность к кровавому бою.
Тур переступил с ноги на ногу, его воины опустили уже оружие на землю. Тур повернулся к Храбру:
— Я не стану с ним драться, он пользуется чарами! Я стою за честный бой.
Его воины громко закричали, над головами взлетели сжатые кулаки. Храбр бросил быстрый взгляд на Олега — тот стоял спиной к дубу, лезвие поблескивало под утренними лучами.
— По-моему, — сказал он медленно, — у этого чужака в руках совсем не чары... Эй, Твердозуб!
Из дальнего ряда воинов вышел высокий седой старик. У него было темное, как кора, лицо, испещренное глубокими, словно овраги, морщинами. Его плащ трепетал на ветру, на толстом поясе висели рядом с мечом обереги, рукоять меча блестела, отполированная частым прикосновением.
Старик кивнул Храбру, выступил вперед. Его зычный голос прорезал напряженное молчание, как треск падающего дерева:
— Меня зовут Твердозуб Оберегатель. Я прослежу, чтобы поединок был честным, чтобы чары не мешались. Пусть поразит меня Перун, если допущу кривду или мару.
Олег улыбнулся как можно зловеще, глядя Туру прямо в глаза, очень медленно шагнул от дуба. Между ними было десяток шагов, но вот стало восемь, шесть, пять... Олег начал разводить руки, покачивая мечом, бросая искорки света в глаза.
Тур дернулся, с трудом отрывая взгляд от приближающегося пещерника, попятился. Под ноги попался камень, и он с размаху сел на задницу, не удержался, опрокинулся на спину, задрав ноги.
Воины Храбра загоготали, засмеялся сам Храбр, даже на жестоком лице волхва появилось подобие усмешки. Тиверцы понурили головы. Храбр внезапно прервал смех, рявкнул:
— Взять!
Олег шагнул назад, схватил Гульчу и с силой прижал к шершавому стволу. Воины Храбра прыгнули на Тура, повалили и прижали к земле, остальные ринулись на оцепеневших тиверцев. Завязалась сеча, зазвенел металл, послышались крики и стоны.
Храбр, не обращая внимания на побоище, шагнул через поляну к дубу, где стоял Олег, сказал сильным мужественным голосом, в котором слышался звон булата:
— Твой колчан пуст... Были твои стрелы с белым пером?
— Их было мало, — ответил Олег. — Тиверцы ленивы, не могли запасти.
Храбр широко улыбнулся, оценивающе оглядел Гульчу. Она ответила дерзким взглядом, кинжал держала в правой руке, на левой — верхнюю рубаху, которую она успела снять, готовясь к схватке с тиверцами.
— Вы принесли нам удачу, — сказал Храбр.
— Если бы я знал, — ответил Олег, — что встречу вас здесь, ее не было бы.
Храбр показал рукой в сторону реки:
— На той стороне наши кони. Мы чтим гостей, которых посылает Перун, вам будут рады в моем племени!
Олег чуть чуть склонил голову, его меч глухо стукнул, опускаясь в ножны. Гульча недоверчиво оглядела Храбра, спрятала кинжальчик. Храбр с улыбкой смотрел на нее.
— Маленькая, но злая, — сказал Храбр одобрительно, — ее примут как гостя—воина. Как поляницу!
Они втроем перешли по мелководью, отроки с готовностью выбежали навстречу, ведя коней в поводу. Храбр расхохотался, видя, как откровенно засмотрелись отроки на Гульчу. Он вообще часто и охотно смеялся, этот вождь рашкинцев, блистая ровными белыми зубами.
Поехали вдоль реки, позади слышались отдельные крики и затихающий звон. Двое воинов сурового вида молча держались в отдалении. Их руки всегда были возле рукоятей мечей, глаза не оставляли Олега, но во всех взглядах он не уловил враждебности.
Весь рашкинцев лежала в зеленой долине, защищенной холмами от ветров. Олег насчитал тридцать домов, широких, с толстыми стенами, крытых гонтой. Тридцать домов охотой не прокормишь, а у земледельцев всегда нрав мягче. В то же время рашкинцев знали как самых лютых нравом... Свирепые боги? Храбр подчеркнул, что они чтят гостей, которых шлет Перун, бог воинов, не упомянул даже Велесапокровителя странников, Рода, Сварога... И Храбр, и другие красноголовые смотрят на него желтыми глазами Лиски. Сколько веков минуло? Он на миг ощутил приступ боли, Лиска встала перед глазами. Это ее и его дети...
Из домов выходили женщины, дети выглядывали из окон, мужчин Олег не видел все на охоте, в набегах, ушкуйничают, ходят в наемниках в Царьграде, даже в Багдаде и далеких странах, где только солнце и пески, где не знают зимы.
В огромных просторных палатах Храбр давал пир в честь гостей. Олег и Гульча сидели на почетных местах, стол ломился от яств, кубков с медом и пивом, гридни вереницей вносили истекающих соком зажаренных поросят, лебедей, речную рыбу. Гульча не знала славянских обычаев насытилась с первых же двух блюд, наелась с третьего, с пятого набила живот так, что стало трудно дышать, но блюда все несли и несли. Гульча только провожала их жалобными глазами, ноздри красивого носа раздувались, а рядом противный пещерник тихо посмеивался, отщипывая от каждого лакомства по крошке, да и то не от каждого, причмокивал...
