Пойманный лев ломает путы...
— Маробод, вернись! — обратился мужественными словами бравый Моймир к королю. — Полки верных встанут под твой стяг. Вибилий тюрингский будет с тобой со всей своей мощью, Ванний квадский станет тебе опорой, не будет у тебя в Германии соперников...
Старый Ванек с волнением добавил:
— Мы передадим в твои руки новый клад, больше того, что захватил подлый Катуальда. Он послужит тебе для укрепления власти и свободы наших племен. И твоя слава засияет новым блеском.
— Удержите, друзья, такие слова, — воскликнул Маробод, полный нескрываемого волнения, — не выпускайте их больше из своих уст. Я решил! Не одну ночь провел я без сна на этой террасе в мыслях о покинутой державе. И сегодня — признаюсь вам — немного оставалось, и я бы принял вызов. Но теперь я оставлю колебания. В Германию я не вернусь! Королевство я оставил навсегда.
Голос Маробода звучал в этот миг поистине твердо и решительно. Чувствовалось, что слово его останется жестким и нерушимым.
Договорив, король повернулся к Беле и Моймиру:
— Милый Моймир, верный мой друг! Говорю тебе свои последние слова: Знаю, что ты терзаешься в тайниках своего сердца из-за любимой девушки. Ну что ж, успокойся — Бела твоя!
Моймир осел, словно у него подкосились ноги.
— Король... король! — ничего иного он не смог вымолвить.
Маробод с ласковой улыбкой смотрел на своего преданного соратника.
![]()
Моймир повернул голову к Беле:
— Это правда, Бела?
— Да, мой Моймир! — пылко сказала девушка и обеими руками обхватила голову смущенного юноши.
— Вот, по этой тропинке поднимитесь в оливковую рощу в конце сада! — молвил Маробод. — Там вы еще застанете солнце. Поклонитесь богу всевышнему и поблагодарите его за свое счастье.
Моймир с Белой медленно ушли меж смоковниц и кустов тамариска.
Маробод тихо смотрел им вслед.
Когда они скрылись, он опустился на свое узорное ложе, устланное красивым ковром, и глаза его блуждали по земле, словно ища ярко-зеленую ящерицу, что мелькнула меж камней.
— Король! — прервал тишину Ванек. — Что это висит здесь на колонне?
— Не узнаешь в полумраке? Это мой королевский меч — сломанный! — медленно ответил Маробод. Он умолк и тихо уставился на мраморную колонну.
Больше он не проронил ни слова. Он застыл в раздумьях, как и во многие дни своего одиночества...
На третий день Моймир с Белой сели на коней и уехали по военной дороге на север, к высоким горам.
Они ехали одни. Они объявят дома о решении Маробода.
Ванек остался. Он еще надеется, что Маробод все же передумает и вернется на родину.
Двое мужчин сидят теперь на прекрасной террасе и говорят о далеком королевстве. Иногда слышны и взволнованные слова жаркого спора.
— Милый Ванек, стальной меч может сломаться, но слово Маробода сломить нельзя... Я останусь!
Тихий ветерок с моря шевелит листвой олив, лавров и смоковниц.
В заоблачной выси кружит орел и на неподвижных крыльях улетает в необозримую даль.
Цикады начинают свою подвячернюю скрипучую песню.
На небосводе проблескивают одинокие первые звезды.
Двое мужчин отдыхают в задумчивости на террасе. Вечерние тени медленно укрывают их.
Сквозь листву террасы пробились лунные лучи, и на белой колонне блеснул сломанный меч.
Мрак сгущается. Настает тихая, теплая ночь.
И НАКОНЕЦ, СЛОВО АРХЕОЛОГА
Первое издание книги Шторха «Сломанный меч» вышло в 1932 году. С тех пор минуло три четверти века... «Сломанный меч» и другие книги Шторха привели многих читателей в ряды археологов.
За эти долгие годы археология все же несколько изменилась, и сегодня мы знаем больше, чем в то время, когда создавался «Сломанный меч».
Итак, несколько слов о том, что известно о времени вокруг смены летосчисления, о бурной эпохе, когда отзвучала одна великая эра — господства кельтских племен — и слово в истории брала следующая эпоха, так называемая римская, когда политическое верховенство в наших землях временно перешло к германским племенам.
Сразу же простимся с представлением Шторха, что маркоманы, свевы, Маробод и прочие главные герои повести были славянами. Не существует ни археологических, ни исторических доказательств этого утверждения. Вокруг смены летосчисления в Чехии жили две большие группы населения: кельты и германцы; на заднем плане, на Дунае, стояли римские легионы.
Кем же были на самом деле кельты и как долго они жили в наших землях? Это вопросы, на которые археология может дать относительно хороший ответ. Кельты — первые обитатели нашей родины, которых мы знаем под их собственным именем. Это, однако, не означает, что Чехия и Моравия до той поры не были заселены. Напротив. Археология может подтвердить очень густую сеть поселений, городищ и могильников доисторических людей еще задолго до появления кельтов, однако мы не знаем их имен. Поэтому мы пользуемся названиями их самых типичных признаков. Например, народ курганной культуры хоронил своих соплеменников только под курганами; подобным образом возникло и название народа культуры полей погребальных урн. Другая группа людей изготавливала сосуды определенной формы, которая дала имя всей культуре: мы говорим о людях колоколовидных кубков, воронковидных кубков, шаровидных амфор. Наконец, отдельные культуры называют по местам находок, где впервые были исследованы богатое поселение или могильник. Так возникло, например, название унетицкой или быланской культуры.
Исторические кельты (то есть кельты, которых мы знаем уже из сообщений древнегреческих и римских авторов) археологически прослеживаются на нашей территории (мы знаем их материальную культуру: посуду, оружие, инструменты, а также типы жилых строений, способ погребения и т.д.) примерно с 400 года до н. э. В Чехии жило прежде всего племя боев, давших стране имя Бойгем, Богемия. Мы сравнительно хорошо знаем их могильники. Бои хоронили своих умерших в глубоких могилах в вытянутом положении. Мертвые снабжались многочисленными дарами. Почти все мужчины имели при себе тяжелый железный меч в ножнах, железные наконечники, копья и щит. Это означает — и исторические сообщения нам это подтверждают, — что кельтские мужчины были прежде всего воинами. Наряду с могилами, содержащими дары мужского характера, мы находим, конечно, и могилы, принадлежащие женщинам и детям, и, наконец, могилы вовсе без даров, что доказывает нам существование слоя бедного населения, по-видимому, подвластного богатым кельтам. Женские, а зачастую и мужские захоронения снабжены многочисленными украшениями, прежде всего браслетами на руках и на ногах (так называемые ножные браслеты), особыми типами шейных гривен с печаткообразно расширенными концами (торквесы), бронзовыми и железными цепями, богато украшенными, а также фибулами (застежками для одежды).
Для археологов фибулы представляют важное подспорье, с помощью которого мы можем точно установить, какова древность того или иного захоронения, содержащего застежку определенного типа. Ведь фибулы были нужны не только для скрепления различных частей одежды, но вскоре стали и украшениями, подвластными изменениям моды. По этим дарам мы можем, таким образом, сказать, был ли конкретный человек похоронен около 400 года до н. э. или позже.
Вершиной художественного мастерства кельтов, живших в Чехии, является находка (1943 года) кельтской каменной головы из Мшецких Жегровиц близ Кладно. Голова была изготовлена из опоки и представляет, по-видимому, некое кельтское божество или кельтского жреца — друида. Это единственная монументальная статуя кельтов к востоку от Рейна, и она доказывает весьма высокий культурный уровень жителей Чехии около 100 года до н. э.
Однако величайшее значение кельтов заключается не в том, что они богато украшали себя или доблестно сражались. При их господстве развитие доисторической эпохи достигло вершины во всех отношениях: хозяйственном, общественном и культурном. Кельты были первыми жителями наших земель, внедрившими в широком масштабе производство железа в плавильных печах. Именно из-за этого явления мы называем время, когда у нас жили кельты, железным веком. И это было не только производство железа. Кельтские гончары, например, впервые на нашей территории использовали быстро вращающийся гончарный круг для производства совершенных керамических сосудов как по форме, так и по материалу. Также доисторическое искусство ковки и литья металлов достигло в то время наивысшего совершенства. При ремонте теплого источника в Духцове был найден бронзовый котел, а в нем, помимо четырехсот проволочных браслетов, и шестьсот бронзовых фибул, каждая из которых имела хотя бы отчасти отличное от других украшение.
