он сделал? — с удивлением спросила Мэгги, но Джеймс не дал мне ответить, заговорив вместо меня.
— Это не важно. Важно, что это произошло здесь, в доме, при чём тут какая-то таверна? — непонимающе нахмурился мужчина. — Вы говорите, что принцесса обвинила таверну, но казнили от моего имени, так?
— Так, — замялась Мэгги. — Согласно слухам, принцесса Аполетта обвинила в своём отравлении Оливию. Но владелец таверны Салазар сказал, что её уже два дня нет на работе, а значит, это какая-то ошибка. Ему не поверили и всех их казнили по приказу лорда-инквизитора. Ну, так город говорит.
— Город говорит, — медленно повторил Джеймс, будто пробуя эту фразу на вкус. — А кто именно распространяет эти слухи?
— Да все! — Мэгги развела руками.
— А кто казнил? — немного нахмурившись, уточнил мужчина.
— Какой-то рыжий! — выдохнула Мэгги. — Брайнтор, вроде как, Оливия точно знает!
— Брайнтор, — подтвердила я. — Бывший муж Матти, отец Миры. Со слов Мэгги я поняла, что он привёл с собой остатки «Гарпий», и они всех…
— «Гарпий»? — недоверчиво переспросил Джеймс. — Я же… уже разобрался с ними? Тех самых, которым он должен был кучу денег, и за чего умерла мама Миры?
— Матти умерла из-за денег? — обескураженно прошептала Мэгги. — Говорят, её там же, в таверне убили.
— Это неправда. Она умерла за два дня до этого. Бедняжка не выдержала давления этих уродов и… — я выразительно замолчала на полминуты, а после, справившись с эмоциями, продолжила. — Я взяла на себя опеку над Мирой, но к нам пришли эти мерзавцы и потребовали у меня взамен уплаты долга, который теперь перешёл, по их мнению на малышку Миру, чтобы я стащила из дома Джеймса кое-что. Они отобрали у меня Миру и грозились убить её, и я пошла на это преступление, и так я оказалась здесь. А потом Джеймс, узнав обо всём, сходил и вернул мне Миру, разобравшись с бандитами. Однако те, что попались нам на пути, были вполне живы — видимо, не всех ты перебил.
— Понятно, — многозначительно протянула Мэгги. — Вот же сволочи… Бедняжка Матти…
— Да уж, — закивала я. — Но я удивлена, как нагло этот мерзавец Брайнтор воспользовался твоим именем, Джеймс. Почему он думал, что всё сойдёт ему с рук, я не понимаю?!
— Брайнтор этот рыжеволосый, такой большой мужик? — уточнил Джеймс.
— Да, — кивнула Мэгги. — Все говорят, что он какой-то ваш громила.
— Не мой, но я, кажется, понял чей. Брайнтор, видимо, один из тех, кто замешан в покушении на меня, вместе с Барри. Я не знал, как зовут тоже рыжего бандита, — мрачным голосом проговорил Джеймс. — Они, видимо, думали, что я умру, и потому решились так смело говорить от моего имени, пока весть о моей смерти по городу не разошлась.
Глава 37
В комнате повисла тишина.
Мэгги, наверное, не понимала, кто все эти люди, но вот я обалдела.
Как мог бывший муж Матти быть связан с Барри, слугой Джеймса? Зачем им на него нападать?!
И да, я только сейчас поняла, что ничего не знаю о том, почему Джеймс оказался при смерти.
— Обалдеть, — наконец выдавила я. — То есть… они… они… как-то объединились? А при чём здесь Аполетта? Она тоже как-то замешана?
— Не думаю. Точнее, не знаю, но не думаю, что ей интересны эти дрязги в Ассамблее, — с горечью помотал головой мужчина.
— А что случилось? — осторожно спросила я.
— Долго объяснять, да и не ваши это проблемы, — нехотя ответил Джеймс. — Главное: Барри предал меня, вступив в сговор с одним типом из Ассамблеи, на которого работает Брайнтор. Они меня и попытались убить. Если коротко — то так.
— А если длинно? — обеспокоенно проговорила я. — Я вообще ничего не поняла. Это как-то связано с Мирой?
— Не думаю. Вряд ли этому мерзавцу есть дело до дочери, — отрицательно помотал головой дракон.
— А откуда они знают про отравление Поль… А-а-а-а, поняла, — осеклась я и многозначительно добавила: — Барри.
— Да, и знаешь, что главное? Я думаю, они вскоре придут сюда, — мрачно проговорил Джеймс. — Скорей всего, чтобы убедиться, что я мёртв, ну и поживиться всяким. Барри многое знает о моих тайниках, я ему действительно доверял. Я практически вырос у него на руках! Удивительно, что он пошёл против меня. Никак не могу понять, почему он меня предал.
По внешнему виду Джеймса было видно, что он действительно расстроен и не понимает мотивов предателя-Барри. Да уж.
— Так что в целом, ты, Оливия, поступила верно, призвав целительницу, чтобы вылечить меня, — тяжело вздохнув, подвёл итог Джеймс. — Дом бы скорей всего выстоял во время их нападения, но мало ли. Вдруг Барри знает и то, что ему знать не положено. Да и Байстар сильный маг. В теории мог бы при артефактной поддер…
Джеймс, осёкшись на полуслове, резко замолчал. По его лицу скользнуло мрачное озарение.
— Что ты понял? — осторожно спросила я.
— Я понял, зачем «Гарпиям» нужно было то кольцо, за которым тебя послали, — с горечью произнёс мужчина. — Чтобы взломать защиту как раз. Видимо, я очень мешаю Байстару на месте главы Ассамблеи, раз он на такие хитроумные комбинации пошёл и к помощи такого отребья, как уличная банда, прибёг.
— То есть, я бы поспособствовала твоему убийству? — ужаснулась я.
— Ты знаешь… — рассеяно взъерошив пятернёй волосы, проговорил Джеймс. — Это удивительно, что Барри тебя поймал, ведь он спит так крепко, что из пушки не разбудишь. Я всё думал, и как он ночью тебя услышал? А он не услышал: он просто знал, что ты придёшь. Вот ведь, актёр какой!
— И не говори, — потрясённо поддакнула я.
— И ведь всю прислугу из дома это он мне посоветовал удалить, — сказал мужчина и замолчал на некоторое время.
Видимо, из-за внезапного осознания глубины предательства близкого человека, он стал более откровенным, раз начал говорить, хотя изначально не хотел этого делать, сказав, что это не наши с Мэгги проблемы.
Мы с целительницей же периодически обменивались понимающими взглядами: было больно смотреть на то, как Джеймс осознавал, как коварно поступил тот, кому он так долго доверял.
— Ведь, как обычно, мы делали? — продолжил рассуждать Джеймс. — В отпуск по одному отпускали. А тут, когда он узнал, что я решил Поль… тьфу ты, Аполетту пригласить и, наконец, объяснить девице, что я думаю о свадьбе с ней, именно Барри мне предложил всех слуг на пару дней по домам отправить. Мол, чтобы свидетелей меньше было, чтобы принцессе было проще этот удар по самолюбию перенести. И ведь я послушал, пожалел противную девицу…
— М-да уж, нашёл кого жалеть, — решив разрядить обстановку,
