в деталях, как именно технологии будут использоваться и как это скажется на образе жизни, мыслях и поведении людей в будущем.
Одно можно сказать точно: уже в ближайшие десять-пятнадцать лет мир ждет масштабное сокращение числа рабочих мест, а всем, у кого нет серьезных сбережений, придется зарабатывать себе на хлеб до глубокой старости. Благодаря высокоскоростному интернету и удобным системам электронных платежей мировой рынок труда станет единым целым и конкурировать придется всем со всеми. И (если, конечно, не случится какого-нибудь непредвиденного и масштабного технологического прорыва) наши дети на самом деле будут жить беднее, чем мы.
То есть если вы программист и живете, скажем, во Франкфурте (Федеративная Республика Германия), то вы будете конкурировать со специалистами не только из своего города, региона, страны, но со всего мира, в том числе и с демпингующими фрилансерами из Индонезии, Нигерии, Бангладеш, Филиппин…
В связи с этим средняя заработная плата по отраслям во всем мире будет постепенно выравниваться, то есть в беднейших странах – понемногу подрастать, а в развитых странах перестанет расти или даже может начать снижаться (с учетом реальной инфляции). Но это поначалу. О том, что будет дальше, вы можете прочитать в следующей главе.
Глава 2. Труд как привилегия
Читатель уже познакомился с примерами из первой части книги, из которых мог сделать простой вывод: во все времена обыкновенный человек ценился прежде всего как трудовой ресурс или военная единица (это, кстати, тоже труд). На более поздних этапах истории в наиболее богатых и развитых странах возросла роль человека как налогоплательщика и как потребителя, что, впрочем, тоже во многом производная от трудовой составляющей: деньги на налоги и потребление берутся из доходов, которые для среднестатистического современного гражданина возникают опять-таки потому, что он продает свое рабочее время.
Однако технологии, согласно принципам социально-технологической эволюции, призваны облегчать жизнь «человека разумного», и один из наиболее очевидных способов сделать его жизнь комфортнее предельно банален – повысить производительность труда работника настолько, чтобы рабочий день человека стал заметно короче. Это, собственно, и происходило в последние сто с лишним лет в процессе социально-технологической эволюции.
Технологии сменялись одна за другой, автоматизация производственных процессов увеличивалась, производительность труда постоянно росла. Однако в последние годы тенденция роста производительности замедлилась. Кроме того, выяснилось, что стремление «облегчить жизнь человеку» сыграло с этим самым человеком злую шутку.
Количество сфер, где человек без особых навыков может «с нуля» приложить свои усилия так, чтобы применить свои таланты и получить хороший доход, стало сокращаться.
В результате наметился еще один, совершенно неожиданный, тренд – сокращение среднего класса. Причем тренд этот наблюдается уже не только в развитых странах.
Оказалось, что в стремлении максимально облегчить существование (и работу) людей прогресс достиг уровня, который позволяет собственникам бизнеса заменить на производствах не только работников, в том числе квалифицированных (низовая автоматизация), но и, как выражались раньше, ИТР (инженерно-технических работников) – бухгалтеров, экономистов, менеджеров производств, инженеров, сметчиков…
Сильно пострадали профессии, где при наличии некоторых талантов и желания, можно было раньше сделать очень хорошую карьеру – трейдеры, маркетологи, рекламисты, менеджеры по продажам. Оказалось, что торговать акциями и облигациями, планировать рекламные и маркетинговые кампании и даже организовывать продажи (что ранее было настоящим клондайком для предприимчивых и коммуникабельных молодых людей) стало проще (и, главное, намного дешевле) через интернет с помощью специально разработанных программ.
Но особенно эффективно, как выяснилось, искусственный интеллект выполняет контрольно-надзорные функции – контролирует, проводит ревизии, ведет учет, штрафует «невзирая на лица». В общем, делает то, чем раньше занимались миллионы менеджеров, финансистов, чиновников по всему миру.
А любой студент экономического профиля знает, как важно в экономике контролировать издержки и снижать себестоимость. И корпорации (да и не только они) решили сполна воспользоваться новым инструментом.
А что же государство и общество, спросите вы? Куда смотрели политики и профсоюзы?
Тут стоит вспомнить исторический пример Османской империи, который был приведен в первой части этой книги. Даже если правительства или элиты отдельных стран будут по тем или иным соображениям (например, из-за необходимости сохранения рабочих мест или ради удержания личной власти) сдерживать внедрение технологий, всегда найдутся другие правительства (к примеру, соседних государств), которые при принятии решений будут руководствоваться совсем другой логикой. Вспомним, как в XV–XVII веках книгопечатание распространялось в Европе, а в Османской империи на него был наложен негласный запрет, что очевидным образом сказалось на судьбе «Блистательной Порты». Приблизительно в то же время Китай фактически запретил своим гражданам дальние плавания и географические открытия, хотя и имел в своих руках технологии, делающие такие путешествия возможными – и европейская цивилизация воспользовалась этим сполна, на многие века опередив признанного лидера средневековой мировой экономики.
Сейчас можно увидеть аналогичную «конкуренцию взглядов» между Соединенными Штатами Америки и Китайской Народной Республикой (и дискуссия, кстати, идет в том числе вокруг этичности или неэтичности тех или иных технологий). И как-то незаметно в этой межстрановой борьбе соображения гуманности и этики отходят на второй план, а побеждают соображения межгосударственной конкуренции, а также, конечно, экономическая логика. Социально-технологическую эволюцию не остановишь. Разница лишь в том, что китайские компании суть продолжение государственной машины, а западные корпорации – формально независимые структуры со своей логикой и интересами, преимущественно экономическими.
Стоит отдельно остановиться на вопросах этики. Классический гуманизм, ставший мейнстримом в XVIII–XIX веках, всегда рассматривал человека как личность, уникальную ценность и особый мир, который значим сам по себе. Это способствовало невиданному подъему экономики и культуры в XX веке, и нам кажется, что так было, есть и должно быть всегда. Но не надо забывать о том, что классические гуманистические ценности сформировались под воздействием науки и технологий XVIII–XX веков, знаний о человеке и окружающем его мире того времени. С тех пор наука ушла далеко вперед, и человек сейчас в глазах ученых – уже не тот же самый всесильный индивидуум со своим «Я», не та независимая и самоценная личность, что был раньше. И, похоже, как на западе, так и на востоке, с появлением технологий Big Data люди перестают рассматриваться с точки зрения классического гуманизма. Это проблема, которую большинству людей еще только предстоит осознать.
Кстати, деятели из сферы высоких
