— Я не хочу, чтобы ты думал обо мне иначе, как о звезде-беглянке. Помнишь, так ты меня назвал в первый день, у ручья? Тебе наверняка известно, что звезды сами знают свое место на небосклоне.
Она видела, как Вирджил хотел снова начать уговаривать ее и взывать к ее здравому смыслу. Но он промолчал.
Грейсила бросила взгляд на часы.
— Мне пора возвращаться к себе. Через пять минут мисс Ханселл принесет мой чай. Она будет немало удивлена, найдя дверь запертой на ключ.
— Ты вернешься ко мне попозже? — быстро спросил Вирджил.
Грейсила покачала головой:
— Нет. Так будет лучше. Это не приведет ни к чему хорошему, мы станем только еще несчастнее, чем теперь.
Она прочла в его глазах разочарование и добавила:
— Мы всегда были вместе с солнцем. Я пойду спать, а завтра… нам снова будет так же хорошо в лесу… прежде, чем мы скажем друг другу… прощай.
Лорд Дэмиен в невольном порыве подался ей навстречу, но вовремя остановился. Гордо подняв голову, он сказал:
— Грейсила, когда-нибудь ты поймешь, что мое решение было правильным.
— Я знаю, что до конца своих дней… я буду относиться к тебе с уважением… как к человеку высоких принципов…
Ее голос сорвался, она покраснела и выбежала из комнаты. Дверь захлопнулась, и лорд Дэмиен остался один.
Грейсила не помнила, как добежала до своей спальни. Слезы застилали ей глаза. В полном отчаянии она упала на постель и закрыла руками голову.
Этот вечер показался ей вечностью. Какой пыткой, какой невыносимой мукой были для нее эти часы, когда она усилием воли противостояла искушению броситься вниз, в библиотеку, и умолять лорда Дэмиена остаться. Она знала, что он там, ждет ее, Знала, что никто не увидит, как она спустится туда, но она осталась наверху. Ночь она провела без сна, моля Бога, чтобы назавтра была хорошая погода, чтобы моросивший за окнами дождь закончился.
Господь услышал ее молитвы — на рассвете облака растаяли, и на бархатном небосклоне появилась утренняя звезда — день обещал быть ясным.
Грейсила чувствовала, что и любовь Вирджила была настоящей, что и он тоже никогда не испытывал более сильного и глубокого чувства. «Мы созданы друг для друга. Почему судьба так жестоко разлучает нас? За что нам терпеть такие муки до конца наших дней?» — в отчаянии спрашивала она и не находила ответа.
Грейсила понимала, что та жизнь, которую им пришлось бы вести, останься он с ней, неизбежно привела бы их к падению. Сейчас их любовь по крайней мере оставалась чистой и нетронутой.
Она не смогла уснуть, и знала, что лорд Дэмиен тоже не спит, а лихорадочно пытается найти выход из ужасного положения, в которое поставила их жизнь и отчасти общественные рамки и предрассудки.
Грейсила представила себе, как было бы замечательно им вдвоем поселиться здесь, в Баронс-Холле. Как бы она любила Вирджила, заботилась о нем, как бы он жил в дружбе с соседями, заседал в палате лордов и занимал достойное его место в жизни графства…
Ее отец всегда был занят делами в комитетах графства, в правительстве, и такая же жизнь ждала Вирджила, если бы двенадцать лет назад он не перевернул ее с ног на голову.
Грейсила вспомнила слова мисс Бейтс:
«Какой он был милый юный джентльмен, наш Вирджил! Душенька, миледи, вы и представить себе не можете. Во всем графстве не сыскать было такого замечательного юноши, как наш господин. Мы надышаться на него не могли. Какое потрясение было для всех нас, когда он убежал с маркизой!»
«Вы видели ее?»
«Видала, миледи. О покойниках плохо не говорят, но для женщины в ее годы стыд и срам таскать за собой мальчика, который только вчера начал бриться! Нет, я о ней своего мнения не изменю».
Мисс Бейтс часто рассказывала Грейсиле истории о мистере Вирджиле, который устраивал веселые рождественские сюрпризы и дарил подарки не только прислуге, но и каждому жителю деревни.
Она поведала ей массу историй о том, как Вирджил помогал старикам и нищим, как однажды спас мальчика из-под колес экипажа.
«Золотое у его светлости сердце, — со вздохом говорила она. — Правда, всегда найдется тот, кто этим бессовестно воспользуется».
Нет смысла копаться в прошлом.
Грейсила старалась думать только о том, как ей помочь Вирджилу в будущем.
Тем временем встало солнце, позолотив своими лучами сверкающие от недавнего дождя, благоухающие свежестью юные майские листья. Грейсила подошла к окну и, глядя на умытый, сияющий, оживший парк, подумала о тех пяти часах солнечного счастья, которые напоследок подарила ей неумолимая судьба.
«Насладимся ими без остатка!» — решила она.
Грейсила знала, что все ее попытки уговорить лорда Дэмиена остаться, все ее мольбы и слезы только испортят прощание. Зачем ей становиться для него еще одной печалью, второй Фенис? Пусть эти часы будут наполнены светом, радостью и любовью. Пусть они станут священным даром им обоим.
Трудно было не заметить, особенно в эти последние дни, что, несмотря на разочарование в жизни, в Вирджиле еще жил его духовный идеализм, а светлая сторона его романтической натуры противостояла всем бурям, прошумевшим у него над головой.
— Если бы только мы смогли остаться вместе! Я бы заставила его забыть обо всем на свете, — прошептала Грейсила.
Но это казалось ей недостижимой мечтой, безнадежным и невыполнимым желанием.
Она умылась и надела свое лучшее платье. Сегодня ей надо быть красивой. Следы недавних слез уже высохли на ее прелестных щечках, которые, несмотря на бессонную ночь, были свежи, как у младенца. Она была юной. Она любила. И красота ее еще сильнее расцвела вместе с весенними цветами, пробудившимися с лучами утренней зари.
Наконец стрелки часов на каминной полке медленно подползли к одиннадцати. Пора.
Лорд Дэмиен уже скачет на Самсоне, а слуги сейчас где-то на полдороге к Ньюбери. Грейсила надела кружевные перчатки и, прихватив маленькую корзинку с завтраком, заботливо приготовленным для нее доброй мисс Бейтс, легко сбежала по главной лестнице прямо в парк.
Чистый воздух был напоен ароматами сирени и жасмина, в изумрудной траве стрекотали кузнечики, а мохнатые шмели и пчелы перелетали с цветка на цветок, деловито жужжа и сбивая с прозрачных лепестков еще не просохшие радужные капельки дождя.
Но сегодня Грейсила не стала любоваться магнолиями и гладить лепестки миндаля. Она не хотела терять ни одного драгоценного мгновения, пока не увидит лорда Дэмиена!
Он ждал ее в условленном месте — там же, где всегда. Самсон мирно пощипывал сочную травку, в изобилии росшую по берегу ручья.
Она бежала ему навстречу, и Вирджил, любуясь ею, подумал, что сейчас она совсем как Персефона, прогоняющая зиму.
