кончена. Уезжаю туда, где не знаю никого. Я даже тогда язык плохо знал. Мои друзья остаются в Москве. Их жизнь продолжается, когда моя рушиться.
Я чувствовал тогда несправедливость. Злость на мать, да и на отчима. То, что они решили все за меня. Место себе не находил. Но друзьям говорил совсем другое. Хвастался, рассказывая как заживу в новой стране. Но это была всего лишь маска. За которой я прятался, чтобы никто не видел как я страдаю.
И та вечеринка для меня была как во сне. Притворился радостным, зажимался с девочками. Я даже тогда не помню Ксюшу. Ее видел только как влюблённую в меня девочку. Что ещё так мала. Я не заслуживал ее тогда и не заслуживаю сейчас.
Но то, что я сделал, никогда себе этого не прощу. Просто разрушил ее жизнь. Продолжая жить, как и обычно. Вечеринки, девочки, алкоголь. А потом и наркота. Все мои проблемы, что для меня были так важны тогда, сейчас просто меркнут на фоне того, что пережила моя маленькая девочка. Сильная и такая красивая.
Я не должен был оставлять ее. Но блять, если бы я остался, было бы только хуже. Ее вины нет. А вот моей вагон и маленькая тележка. Я тогда уже был взрослым парнем. Который должен был понимать. Но я сук ни хуя не помню. И это моя вина. И только моя.
— Ксюша- скулю, опрокидывая голову на спинку диванчика. Голова кружится. Бухло уже не лезет. Но я заливаю его в глотку уже из горла. Но это не позволяет заглушить боль. Вот ни капли.
— Никит, — через гул в своей голове слышу женский голос. Но не обращаю ни какого внимание. Мне по хуй. Сейчас мне это нужно меньше всего. Я хочу просто побыть один.
Но настойчивая девка трогает меня за плечо. Не глядя, вяло скидываю руку с себя. Мне становится мерзко. Только одному человеку позволено трогать меня. И это моей любимой девочки, перед которой я так виноват.
— Никит — жалобно скулит
Господи! Неужели непонятно. Что ей не рады. Ну вот что за идиотка?
Сижу в той же позе, пока это дура не начинает гладить меня по груди и будто случайно задевает член. Который спит. Хотя ему раньше хватало и таких прикосновений. Но сейчас меня начинает тошнить.
Сильно хватаю ее за руку, возможно даже оставляю синяки. Но мне по хуй. Она взвизгивает. Я поднимаюсь, зло смотрю на девчонку. Которая учиться с моей Ксю. И ту которую я трахал пару раз. А лучше бы этого не делал. Та ещё прилипала.
— Ты большая? Съебись! — кричу что есть силы. Выплескивая всю злость, а ее у меня сейчас очень много. Она вздрагивает, пытаясь вырвать руку из моего захвата.
Даже понимая, что ей больно, не отпускаю.
— Ты с первого раза не понимаешь? Ещё раз рядом с собой увижу. Лучше меня послушаться. И не знать, что я тогда сделаю. Поняла? — снова кричу. Та начинает трясти головой.
Знаю, что делаю ей больно. Но она должна понять, что я ублюдок и со мной лучше не связываться. Она не любит меня, девчонки просто захотелось лучшей жизни.
Знаю я таких. Много повидал. Они думают, если трахаться с богатым мужиком. То это сделает их жизнь лучше. Ненавижу таких. И эта должна понять, что ей ничего не светит.
— Не слышу! — рычу на испуганную девчонку. Та начинает кивать. Страх в ее глазах отрезвляет меня. Ослабляю захват, но не отпускаю.
— Да — пищит.
— Эй, Никитос! Хватит! — Макс подходит, тянет мою руку, чтобы я отпустил напуганную девушку. — Она тебя поняла. — Хлопает меня по плечу. Когда я освобождаю ее. Та быстро, что позволяют высокие каблуки, убегает, не оглядываясь, потирая руку. Да, точно. Перегнул. — Что с тобой, друг?
— Ничего — Сажусь за столик. Из горла вливаю в себя вискарь.
— Я же вижу. С Ксюхой поссорились? — Мотаю головой.
— Она. Потеряла ребенка. Моего. — шепчу и снова пью. Не хотел говорить. Но понимаю, что если не выговорюсь, то крыша точно съедет. Уже окончательно.
— Что? — кричит друг. Смотря на меня с комичным выражением лица. В другое время я бы посмеялся. Но это не тот случай, где хочется улыбаться.
Только бить и крушить все во круг. Как я это сделал с комнатой Ксю. Что же я натворил? Не хотел пугать ее. Но эмоции взяли вверх.
— Когда?
— Четыре года назад. На вечеринки по случаю моего отъезда. Я тогда пьяный был в жопу. И не помню как мы с ней переспали. Она тогда забеременела. И не знала этого. Случился выкидыш. Я сука, даже не помню того вечера — Кричу и осушаю бутылку.
— Мужик, я сочувствую. И что Ксюша? Выгнала?
— Если бы. Хотя бы не так паршиво от себя было. Нет, я сбежал. Испугался и наговорил дерьма. — Закуриваю, хотя от этой привычки отказался. Но сейчас мне это необходимо. — Мне нужно к ней. — Тушу сигарету и быстро вскакиваю. Только меня начинает вести. И если бы не Макс, который схватил меня за толстовку. Я бы свалился прямо на стол.
— Друг, это не удачная идея. Ты сейчас пьяный. Лучше утром. И обо всем поговорите — предлагает друг, держа меня за плечо.
— Нет, сейчас. Хочу к ней. — Делаю пару шагов на выход. Друг догоняет меня.
— Ладно, тебя не отговорить. Давай подвезу. — Выходим на улицу. Холодно. Я в одной толстовке. Курта в машине. Оставил ее. Зная, что нажрусь.
— Где твоя куртка?
— В машине. Я на такси сюда приехал.
— Блять, а зачем разделся?
— Да хуй его знает. Как ты узнал, где я?
— Это твоё любимое место. На звонки ты не отвечаешь. Мне Кирюха позвонил. Сказал, что не знает где ты. И не может дозвониться. Я вспомнил, где частенько бываешь, — отвечает Макс, и мне тут же становится в двойне хуевей.
Я думал, Ксю просила. Телефон в тачке остался. Но, видимо, она не звонила даже.
Уебок, Вот кто я.
— Давай залезай, а то яйца отморозишь. — смеётся Макс. Киваю и мы садимся в машину.
По дороге меня ещё сильнее развозит. Не понимаю, что говорит друг. Засыпаю. На кочке, открываю глаза. Осматриваюсь. Мы приехали. Макс помогает мне выйти из машины. И практически тащит меня. Ругая и кряхтя. А я даже помочь не могу.
До чего же надо было нажраться. Дурак.
Краям уха слышу голос Ксю. Она возмущается, но помогает довести меня до кровати. Плюхаюсь. С меня снимают ботинки и джинсы. Макс, что-то говорит,
