вам сначала в больницу? — озабоченно хмурился врач скорой.
— Спасибо. — отрицательно мотнул головой. — Теперь с этим уже в Москве разбираться будем.
— Арсений Романович, я понимаю, на объект вы не поедете? — влез между мной и врачом представитель компании, строящей цеха нашего будущего завода.
— Влад?
— Я был там вчера. Строительство идёт. В график укладываются. — отчитался, по военному чётко, мой зам и друг. — Пока ждали лётную погоду, я прошерстил здесь всё, от и до. Есть мелкие несостыковки, заминки, но в целом всё нормально.
— Отлично. Владлен Семёнович. — обернулся к семенящему за мной директору строительной компании. — Сегодня без меня. Спасибо, и до свидания.
— Денис!
Помощник вырос рядом.
— У тебя задание. Найти и купить самую крутую профессиональную камеру, объективы и всё, что используют для съёмок в дикой природе. И оборудование для фото- и видеоловушек. Самое лучшее и качественное.
— Понял. — помощник буквально растворился в воздухе, как бес перед заутреней. Всегда восхищало его умение вовремя возникнуть рядом, когда нужен и незаметно исчезать, когда необходимость в нём отпала.
— Всем спасибо и до свидания! — сел в машину, открытую дверцу которой придерживал для меня Денис.
Влад оббежал автомобиль с другой стороны, и плюхнулся на сиденье рядом со мной.
— Нахрена ты столько народа сюда согнал? — смотрел на людей, разбредающихся по машинам. Половину из них я вообще видел в первый раз. — Что за шоу? Скорая зачем?
Влад возмущённо запыхтел.
— Как зачем? Мы же ничего не знали о твоём состоянии. Нам только сообщили, что ты пострадал. — затрещал, захрустел пальцами, как всегда делал в минуты напряжения. — О чём я должен был думать, когда узнал, что в эту глушь заказали донорскую кровь для тебя? Я вообще решил, что тебе кишки там выпустили. Лежишь, подыхаешь и помощь ждать неоткуда. Ничего не летает и не ездит. Какого хера ты вообще туда попёрся? Что-то я раньше не замечал за тобой любви к охоте.
— Не поверишь, я и сейчас её не люблю. — ухмыльнулся, уставившись в окно автомобиля и перебирая в кармане медвежьи клыки и когти.
Мы выезжали с территории аэродрома. Миновали КПП и выбрались на трассу, по обеим сторонам которой высились горы, расчищенного с полотна на обочину, снега.
Кажется, моё неудачное приключение подходило к концу. Теперь в аэропорт и домой.
— Тогда какого…? Суровой экзотики захотелось? — белым шумом шелестел рассерженный голос друга. — Ты хоть представляешь, какой здесь переполох поднялся? До тебя не добраться ни на вертолёте, ни на собачьих упряжках, вообще никак! Военные упёрлись — погода нелётная. По земле дороги нет. Думаешь, каково это — понимать, что где-то погибает твой друг, а ты ничего не можешь предпринять?
— Не драматизируй, Влад. Всё обошлось. Я встретил двух удивительных женщин. Одна спасла меня от медведя. — достал из кармана и продемонстрировал подаренные клыки и когти. — А вторая, в условиях, как ты говоришь — суровой экзотики, виртуозно зашила всё и вылечила.
— Это настоящие? — Влад протянул руку к медвежьим когтям. — Нихрена себе, здоровые.
— Того самого шатуна. Подарили вот, на память.
— Как ты только выжил после встречи с таким зверюгой? — цокнул языком.
Сжал трофей в кулаке, откинул голову на подголовник, прикрыл глаза, вспоминая картинку окровавленного снега на поляне и нападающего на меня медведя. Был миг, когда я думал, что мне не жить. Чувство сожаления, что умру так глупо и страшно. Белкины глаза, потемневшие, тревожные. Как раздевалась на лютом морозе, и от белого, беззащитного тела поднимался пар, а мне было страшно за неё.
Я задолжал ей. Много. Целую жизнь.
Глава 27. Белка
С некоторым удивлением и внутренним трепетом рассматривала рекламный баннер на витражном стекле здания: "Тайная жизнь животных: взгляд через объектив".
Это моя первая персональная выставка в Москве. После победы на фотоконкурсах мои работы экспонировались по всей стране и зарубежом, но всегда в составе каких-то сборных коллекций. Тем удивительнее было поступившее в феврале на электронную почту предложение.
Подозрения, откуда вдруг возникла такая активность в отношении меня со стороны Союза фотохудожников России, у меня появились сразу, но отказываться было глупо. Кто не мечтает продемонстрировать свои работы на такой площадке? Конечно, я согласилась, отменив давно запланированную экспедицию в Монголию. Поеду следующей весной.
Потёрла влажные от волнения ладони друг об друга и, сделав глубокий вдох, потянула на себя тяжёлую стеклянную дверь. Давай, Белка, смелее! Ты по праву можешь гордиться своими работами, они не однажды получали первые места и призы на самых популярных фотоконкурсах в мире.
До открытия оставался ещё час, я специально приехала пораньше, чтобы ещё раз спокойно обойти залы и убедиться, что всё в порядке, всё на своих местах, подсветка работает как надо. В конце концов, что это всё правда, а не дьявольский розыгрыш, не сон, не чья-то злая шутка. Я и мои работы в лучших залах МАММ в центре Москвы.
Навстречу мне бросилась куратор выставки, приятная и неугомонная как бьющий из земли родничок, Дарья.
— Беломира Вячеславовна, доброе утро! — девушка дружески сжала мою ладонь и тепло, ободряюще улыбнулась. — Волнуетесь? Не стоит. Всё будет хорошо. Обычно пик посещения бывает где-то часов с двенадцати до семнадцати. Так что у нас ещё есть время спокойно выпить кофе и побродить по пустым залам.
— Волнуюсь. — честно призналась, да и как скрыть своё состояние, когда пальцы заметно дрожат, а пересохшие губы приходится постоянно облизывать.
— А может, что покрепче? — смеясь подмигнула Дарья. — Начнём утро с шампанского? А что, имеем право. Сегодня ваш день.
— Лучше кофе. Хочу на трезвую голову оценить успех или провал.
— Какой провал? — на лице девушки отразилось такое искреннее изумление, что на секунду мне стало стыдно за свой страх и упаднические мысли. — Вы знаете какие деньги вложили в рекламу вашей выставки? Целый месяц из всех утюгов только и было слышно "Беломира Озерова", "Лучшие фотографии известного фотографа", "Фотограф с мировым именем".
— Кто вложил деньги в рекламу? — я ждала подтверждение своим подозрениям.
— Спонсор пожелал сохранить имя втайне. Инкогнито. — развела руками Дарья, но улыбка стала заговорщической. — Но подозреваю — вы должны быть в курсе.
— Остаётся только догадываться. — не стала подкармливать любопытство девушки к интригующим подробностям.
У меня было двоякое чувство к происходящему. Я на девяносто девять процентов была уверена, что и сама внезапная выставка, и её сумасшедшая реклама — дело рук Арса.
По закону жанра я должна была фыркнуть, гордо отказаться, недовольно сморщить нос и уйти с высоко поднятой головой, но я не хотела. Мне было приятно. Внутри щекотал и пузырился восторг. Я сердилась
