на себя из-за него, пыталась одёрнуть, но он оказался неистребимым.
Внимание Арса, его напор, вопреки всему, приятно радовали. Глупая, глупая Белка. Ничему меня жизнь не учит. Рядом с Арсом я изменяла сама себе и не могла остановиться. Оставалось только пытаться удерживаться в рамках принятого решения не сближаться больше чем с другими мужчинами, не переступать чёткую черту, за которой могли появиться мысли, что можно предъявлять свои права на меня и продавливать, удобно подстраивать под себя.
— Ну что, сначала кофе, потом погуляете по залам? Или наоборот?
— Кофе. — решила я немного ослабить сковавшее меня напряжение любимым напитком.
Время летело сумасшедше быстро. С момента открытия дверей залов до окончания работы, я не успела даже понять, что первый выставочный день уже подходит к концу. Посетителей было не просто много — чудовищно много! Время от времени возле какой-нибудь фотографии собиралась небольшое столпотворение, мешая друг другу и закрывая обзор, люди рассматривали то зимний закат в тайге, то готовую к прыжку рысь, то дерущихся на дереве лемуров, то, катящего свой свадебный подарок из навоза и былинок, скарабея. За первый день купили семь моих работ. Это радовало. Кто-то даже покушался на портрет Пети, улыбающегося всей своей мохнатой мордой в объектив, но это была единственная фотография, которую я запретила продавать.
Весь день ловила себя на том, что высматриваю в толпе посетителей знакомую широкоплечую фигуру. Мысленно ругала себя, тормозила и всё равно ждала.
Арс появился внезапно. Сияющий, как ослепительная звезда.
В строгом деловом костюме, пиджак которого подчёркивал широкие плечи, брюки обтягивали упругую подтянутую задницу, а рубашка, отутюженная до хруста, сидела как влитая, выгодно подчёркивая прокаченные мышцы на груди.
Совсем не к месту представилась эта грудь, обнажённая, разодранная медвежьими когтями, но всё равно красивая, по-мужски широкая, сильная и горячая.
— Беломира Вячеславовна, поздравляю. Это настоящий успех! — Арс, ослепительно улыбаясь, протянул мне большой букет алых, как кровь, роз.
Моё сердце сделало акробатический кульбит, но я привычно растянула губы в вежливой до тошноты улыбке.
— Спасибо, Арсений Романович.
Да, здесь он на своей территории, в привычной среде, и сколько угодно может чувствовать себя как рыба в воде, но у меня для него есть сюрприз.
Глава 28 Белка
— Хотела спасибо тебе сказать за подарок. Это было неожиданно. Отличная камера. Давно мечтала купить её.
— Это тебе спасибо. За то, что спасла меня.
В тёмных как ночь глазах Арса вспыхивали и гасли огоньки мерцающей подсветки небольшого зала ресторана, парящего на немыслимой высоте над вечерней, никогда не спящей Москвой.
— Выставка тоже знак благодарности?
— Нет. — Арс покачал головой. Хитрая улыбка сошла с лица, а взгляд стал серьёзным. — Ты потрясающий фотограф, Белка. Талантливый. Каждая твоя фотография отзывается во мне. Я смотрю на закат над рекой и чувствую, как вечерняя прохлада пробирается под рубашку. Слышу, как шуршит трава под лапами барсука, как звенит знойный воздух над пустыней, как вода грохочет и ворочает камни в горной реке. Я не только вижу каждую картинку, я её слышу, чувствую, я внутри неё.
— У тебя хорошо развито воображение, Арс.
Это было приятно. Слышать от Арса признание моего таланта. Мои мужчины меня хвалили, конечно, но более сдержанно, дежурно: классно, красиво, круто. Почему-то никто всерьёз не воспринимал моей профессии, считали фотографию бабской блажью, простым увлечением.
— Я видел все твои работы, имеющиеся в интернете. Пересмотрел все видеофильмы. Изучил всю информацию о тебе.
— Зачем? — я хотела, чтобы вопрос прозвучал насмешливо, но горло снова подвело меня, голос сорвался.
— Мне было интересно. Мне всё, что связано с тобой интересно. — Арс протянул через стол руку и накрыл мою ладонь своей.
Это было приятно и больно одновременно. Его внимание, ухаживание, интерес, всполохи жгучего огня в тёмных, почти чёрных глазах. Демон, а не Арс. Льстивый, искушающий, завораживающий взглядом.
— Я купил одну твою работу. — Арс, наконец, отпустил руку, оставив, не видимый глазу, ожог на коже.
— Какую? — я сделала глоток вина, чтобы промочить пересохшее горло.
— Белку.
Это была одна из самых любимых моих работ. Маленький зверёк в яркой летней шубке, так и не сумевший преодолеть любопытство, настороженно замерший и готовый в любой момент сорваться в спасительный прыжок, с интересом рассматривал меня и мою камеру.
— Кстати, всегда хотел спросить — почему Белка? Если ты решила сменить имя, то логичнее, наверное, было бы Бэлла. Созвучнее с Беломирой. — Арс расслабленно откинулся на спинку стула. Спокойный, уверенный в себе. Со сдержанным любопытством смотрел прямо в лицо.
— Так меня папа называл. — грустно улыбнулась своим воспоминаниям. — Когда сердился на меня за мои проказы. Если звал меня из кабинета: “Белка!”, значит, я в чём-то провинилась.
— Ты была маленькая хулиганка? Откуда ещё могла вырасти такая бойкая Белка?
— Нет, что ты! Я была очень послушным, тихим ребёнком. — улыбаясь покачала головой.
Белка — это совершенно другой образ. Он родился гораздо позже. После всего, что со мной случилось. Его сформировало отношение мужчин ко мне, как к пустой, бесполезной оболочке. Красивой, но неполноценной.
Думать и говорить об этом времени сейчас совсем не хотелось, и я перевела наш разговор в другое русло. Пора понервничать Арсу, а то что-то он слишком довольный.
— Почему вы с женой развелись? — прищурившись, посмотрела на Арса сквозь стекло бокала, который вертела в пальцах.
— Разошлись взглядами на наше общее будущее. — Арс равнодушно пожал плечами, но за этим движением я уловила внутреннее напряжение. Его ещё не отпустило, он переживал развод. — Я хотел одного, жена, как выяснилось — совсем другого.
— Это как?
Ты не уйдёшь от ответа, Арс. Давай поковыряем и твои болячки, а то рано расслабился.
— Я хотел крепкую семью, а она красивую, лёгкую жизнь, не обременённую заботами о детях. Путешествовать, жить в своё удовольствие.
— У вас нет детей? — замерла в ожидании ответа.
— Нет. Наталья не захотела рожать от меня. — Арс не сумел спрятать злую обиду, она выплеснулась кипятком вместе со словами.
Я поставила бокал с вином на стол и опустила руки на колени, спрятала задрожавшие пальцы.
Какая вселенская несправедливость! Я хотела ребёнка от Арса. Почти девять месяцев носила под сердцем его малыша, мечтала увидеть его, любила! Почему так случилось? Почему жизнь настолько несправедлива, отняв у меня его? А какая-то Наталья могла запросто отказаться от ребёнка, которого мечтал ей дать Арс.
— А ты хотел детей? Я сейчас не о том. — покачала головой, опережая напрягшегося и готового оправдываться передо мной Арса. — Я имела в виду ваш брак.
— Я и сейчас хочу, Белка. Семью и
