Ты убьешь меня там. – прошептала я, сорванным от крика голосом. – Просто оставь меня в покое.
Руджери замер, будто переваривал сказанные мною слова, а после одним рывком перебросил меня через плечо и потащил к стеклянным дверям. Я колотила его по спине, не боясь того, что нас кто-то услышит.
– Моя жена. – бросил Фауст, подскочившему к нам в холле растерянному консьержу.
– Отпусти! – вопила я, пытаясь вырваться.
Престарелый консьерж проводил меня полными печали выцветшими глазами.
Фауст затащил меня в лифт и нажал кнопку семнадцатого этажа. Я уже не кричала и перестала бить его по спине, смирившись с тем, что меня ждёт, когда лифт остановится.
Он точно меня убьет.
Двери разъехались в стороны, и Фауст подошел к неприметной двери среди десятка таких же. Достал ключ-карту, удерживая меня на плече одной рукой.
Когда мы оказались в квартире, Фауст наконец-то поставил меня на ноги. Вымокшая до нитки я смотрела на него затравленным зверем, пока мой муж запирал входную дверь.
Два замка и цепочка.
Колени подкосились, и я принялась расстегивать застежку на туфлях, плюхнувшись на пуфик и совсем не беспокоясь о том, что испорчу обивку. Пальцы дрожали от холода, а намокшие волосы спадали на лицо.
Руджери тяжело выдохнул поблизости, разуваясь. Я отставила туфли в сторону и поднялась, встретившись с Фаустом взглядом. На его левой щеке виднелся красный след от моей ладони.
Я с трудом сглотнула ком, вставший попрёк горла и поправила полы пиджака.
Несмотря на стерильную чистоту полов и коридора, я чувствовала, как грязь приклеится, проникая в кожу. Сырые холодные ступни прилипали к полу, выстланному плиткой.
– Ну, давай, придуши меня. – я задрала нос, пытаясь выглядеть готовой к нападению. На деле же слезы комом застыли поперек охрипшего горла.
Руджери кивком указал мне пройти дальше и его молчание пугало больше, чем крики.
Я послушно прошла в гостиную. Она была завалена коробками из-под лапши и обрезками чертежей. Бумага застилала пол клочьями, вдоль стены расположилось два черных блестящих плоттера. Даже обеденный стол превратился в хаос из бумаги вокруг компьютера.
Чем дальше я проходила, тем более неправильным мне казался хаос в квартире.
В доме, где он меня оставил, царил идеальный порядок. Каждое полотенце было сложено по размеру, предназначению и материалу ткани, не говоря уже об остальных вещах.
Разбросанный мусор навевал вязкое ощущение страха.
Фауст подошел к кухонному гарнитуру, сбросил с него пару упаковок из-под готовой еды в урну и включил электрический чайник.
– Здесь мой кабинет. – бесцветным голосом заговорил Руджери, ища что-то в ящиках. – Мы занимались разработкой новых накопителей, которые позволят военным удешевить производство отслеживающих устройств. Это новое поколение хранения информации. Маленькая деталька, способная перевернуть мир. – Чем дольше Руджери говорил о своих делах, тем он больше походил на поехавшего головой гения.
– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – я не знала, куда себя деть. От холода и страха стучали зубы.
Фауст залил кипятком самый обычный пакетированный чай и обернулся ко мне с двумя кружками в руках. След от пощечины всё ещё ярко-красным пятном пылал на его лице.
– Потому что ты ведёшь себя недопустимо. – глухо отозвался Руджери, протянув мне чашку с чаем. Я опасливо взяла её из рук мужа.
– Я не буду извиняться.
Хотела сказать, что и он не был святым, но не стала.
Руджери смерил меня надменным взглядом, а я пожалела о том, что вообще открыла рот.
– Я пытаюсь по-хорошему. – прорычал Фауст, теряя терпение.
– Плохо получается. Или ты хорош только со своей девкой?
Фауст шагнул ко мне, от испуга кружка выскользнула из моих рук, разлетевшись по полу десятком осколков и кипятком.
– Что ты творишь? – на выдохе прошептал Руджери, запустив свободную руку во всклоченные непогодой волосы.
Я смотрела на свои ступни, раскрасневшиеся от горячей воды.
– У нас был уговор. – я чувствовала, как слёзы застилали глаза. Секунда и я смотрела на разбросанную по полу бумагу вперемешку с осколками будто бы через аквариум. – Я не ставлю под угрозу твою репутацию, а ты – мою. Или Аурелия не в счёт?
– Ты уже уничтожила всё, что могла. Мужчины врут женщинам, чтобы получить то, что они хотят, Рафаэлла. Так было и будет всегда. – его слова прозвучали как приговор.
В кармане пиджака зазвонил мобильный. Я направилась обратно в поисках туалета. Фауст угрожающе бросил мне в след:
– Мы не договорили!
Я судорожно дергала за ручки дверей в коридоре. Сначала наткнулась на спальню. Постельное бельё было разворочено, как осиное гнездо. К горлу подкатила тошнота, и я продолжила поиски.
Адреналин подталкивал меня в спину, когда казалось, что всё это бессмысленно.
Позади послышались неторопливые шаги Руджери, когда я наконец-то захлопнула дверь ванной комнаты и заперла её на замок.
Фауст постучал. Не громко, но этого хватило, чтобы я едва не выронила телефон на кафель.
– Да? – прохрипела я. Включая трясущимися руками воду.
– Ты нашла то, что я просил? – послышался обеспокоенный голос Таддео Монтолоне из динамика. Фауст вновь постучал в дверь.
– Да. – я шмыгнула носом, стараясь говорить как можно тише, будто это могло скрыть от него мою ложь.
– Завтра в Беллум. Шесть вечера. Отвяжись от охранника. – четко инструктировал меня Таддео, не зная, что я сползла вниз по стене, кусая пальцы. Чтобы не разрыдаться в голос.
Глава 25
Я проснулась следующим утром, с удивлением обнаружив Руджери, сидевшим на краю постели. Он был без футболки, но это не то, что привлекло моё внимание.
Фауст рассматривал проступившие на моих запястьях синяки после того, как он пытался удержать меня перед домом на Санта Лукреция.
Я замерла, наблюдая за тем, как он сокрушенно опустил голову и замер. Растрепанные волосы бросали тени на его побледневшее лицо. На скуле растекся лиловый синяк.
– Я знаю, что ты не спишь. – тихо заговорил Фауст. – Мне нужно ехать в офис. У Адриано проблемы. – он тяжело вздохнул и похлопал по одеялу, между нами, будто оно было непреодолимой стеной. – Мне жаль, что всё так получилось. Не поверишь, но я хотел совсем не этого от нашего брака. – Фауст вновь замолчал, покачав головой. – Я приеду, и мы поговорим, ладно? – он ждал, что я отвечу, но я не планировала этого делать. – Без рукоприкладства.
