о чем тут же пожалел.
– Ноэми, да? Я знаю твою маму! – обратилась Лу к Ренате и та рассмеялась.
– Ноэми – моя старшая сестра. – вежливо поправила её Рената.
– Наконец-то ты решился взяться за голову! – казалось, Лу не слышала Ренату, а переключилась на Этторе. – Вы уже назначили дату свадьбы?
– Пойду. Спасу твою подругу. – шепнул мне на ухо Фауст и подошел к Лу.
– Я, кстати, женился! – радостно объявил Руджери, и всё внимание Лу волной обрушилось на Фауста.
Вдвоём они направились к Акиле Скалетта и Кармину Кавальере.
– Если ты не скажешь ей, что мы не женаты, то я пристрелю тебя. – угрожающе прошипела Рената, когда музыка стала громче. Этторе широко улыбнулся и протянул Ренату ладонь.
– А вот и мой подарок подоспел. – беззаботно протянул он, хитро прищурившись. – Ты же не откажешь мне в танце?
Рената бросила на меня гневный взгляд, но приняла приглашение. Они были первой парой, что принялись танцевать в центре зала.
Я смотрела за тем, как Этторе кружил мою подругу, что-то ей рассказывая. Очень скоро к ним присоединились и другие пары.
– Скучаешь?
Я вздрогнула, обнаружив внезапно подкравшегося со спины Фауста. Он сдержанно улыбался, а на щеках проступил румянец.
– Они выглядят мило. – я указала туда, где Этторе и Рената кружились в танце.
– Как союз змеи и паука. – подсказал мне Фауст, усмехнувшись. – Потанцуем?
Я кивнула, стараясь скрыть смущение.
Танцевать со своим мужем – что могло быть естественнее? Но наша парочка выходила за рамки «естественного» по моим скромным меркам.
Мать ненавидела отца, а он ей изменял. Других примеров более «счастливых» браков у меня не было, кроме мелодрам, а наше деловое соглашение с Фаустом Руджери всё больше казалось мне менее «деловым».
Мы спали в одной кровати, ужинали и обсуждали фильмы, но не были друзьями.
Это странное и подвешенное состояние обескураживало.
Особенно, когда Фауст начал вести наш танец.
Он двигался уверенно, с грацией хищника. Я болталась в руках Руджери, нелепо перебирая ногами по мраморному полу.
– Если он её обидит, то я его убью. – обратилась я к мужу, следя за тем, как Этторе шептал что-то на ухо Ренате.
– Ты выглядишь забавно, когда злишься.
Я взглянула на Руджери и замерла, всего лишь на мгновение, которого хватило, чтобы осознать: я больше не видела его как «опасно-красивого», он был просто хорош собой.
Волосы спадали ему на лицо, бросая тени на скулы. Карие глаза внимательно смотрели на меня. Будто ничего вокруг больше не существовало.
– Забавная? – переспросила я, внезапно осипшим голосом. – Как хомячок?
Фауст покачал головой, широко улыбнувшись, и я была готова поклясться, что красивее улыбки в Милане больше не было.
– Флиртовать с тобой – бесполезная трата времени. – усмехнулся он, притягивая меня к себе.
Как думаете, что имел ввиду Фауст?
Глава 28
Новости о том, что компания Монтолоне представила новую модель отслеживающих устройств, которая с треском провалила испытания, разлетелись по СМИ.
Журналисты писали, что акции компании Монтолоне резко полетели вниз, в то время как проект Руджери побил новые рекорды на рынке.
Я знала, что была тому причиной, и от этого было мерзко на душе.
Фауст же провёл последнюю неделю на работе, возвращаясь ровно в семь с несколькими бутылками дорого шампанского и едой из своей любимой китайской забегаловки.
Мы проводили вечера. Болтая о всякой ерунде. Сначала это были разговоры о выставках и книгах, а потом они плавно перетекли в обсуждение историй из жизни.
Фауст учился в Лондоне. Он рассказывал про бары, вечно сырую и угрюмую Британию, а я цеплялась за каждое сказанное им слово, собирая в своей голове его портрет по крупицам.
Кое-что ещё произошло в эту неделю.
Теперь мы ложились спать в одно время. И я больше не могла лгать себе о том, что Руджери лез обниматься только в бессознательном состоянии, пока спал.
Осознание того, что Фауст тянулся ко мне в своеобразной и извращенной манере, пугало.
Могла ли я рассчитывать на то, что он не предаст меня снова?
Конечно, нет.
Но наш первый месяц брака не закончился перестрелкой и это давало надежду на «долго и почти счастливо».
За собой я заметила ещё более пугающие вещи, чем объятия Фауста по ночам. Я стала судорожно запоминать всё, что говорил мой муж и постоянно прокручивать это у себя в голове, ища скрытые смыслы и подтекст.
Элеттра сказала, что это тревожный звоночек. Рената же промолчала и это напугало меня ещё больше предположения Элеттры.
Фауст Руджери начинал мне нравиться. Не в романтическом плане (которого между нами и быть не могло), а как партнер по клетке, который был вынужден находиться со мной рядом.
Маддлен назвала это Стокгольмским синдромом, а я не смогла оспорить её выводы и это злило.
Всё было… сложнее любви или диагнозов.
Мы стали подобием команды.
Фауст по-настоящему меня слушал. Был внимателен к мелочам, хоть и пресекал все мои вопросы, которые могли бы помочь нам сблизиться.
Как он провёл детство?
Почему у него столь натянутые отношения с Франческой?
Кто была та девушка, которая впервые разбила ему сердце?
Всё, что я знала о своём муже могло поместиться в один небольшой блокнот, если бы я вела записи через строчку.
И всё же, это было лучше, чем ничего, хоть и пространство между этих строк манило своей неизвестностью.
Пробелы были везде.
Как он подружился с Этторе, Акиле и Кармином? На первый, второй и третий взгляд парни были слишком разными для дружбы, а уж тем более для братской клятвы на крови.
Почему Руджери не женился на Аурелии Риччи? Она была очень выгодным союзом для его семьи. В чем был смысл встречаться так долго, чтобы потом бросить её одним днём?
Как он узнал о том, что Таддео Монтолоне решил посвататься к моему отцу? Какая кошка пробежала между этими двумя, раз Фауст решил похоронить возможность на счастливый брак, лишь бы увести меня из-под носа Монтолоне?
У Фауста было полно идиотских ритуалов и привычек. Я всерьез заподозрила у него ОКР.
Он никогда не ложился спать, если не приоткроет окно и не проверит пистолет, что лежал в небольшой тумбочке с его стороны кровати.
Я пыталась узнать зачем ему нужно было оружие, когда дом, будто рождественская елка гирляндами, был
