и сильным противником.
Ничего лишнего — только цель впереди и желание её уничтожить.
И когда напарница смогла удачно достать гиганта в плечо, сбив волну простых, но достаточно эффективных атак — Шелли не упустила шанса, удачно прочертив левый бок здоровяка. Два лезвия, сейчас сложенные в одно, легко рассекли плоть и кости, выскользнув из плена попытавшихся сжать их плоскость мышц, но гарантированно смертельное ранение принесло ровно такой же результат, как и все предыдущие: никакого.
Впрочем, нет: девушка заметила, что движения врага стали уже не такими быстрыми и точными, поэтому его контратака провалилась. Как и следующий рывок, который очевидно почувствовавший приближение смерти противник совершил с отчаянием обречённого, что, однако, не помешало ему увернуться от очередного рубящего удара Шелли. Движения громилы выглядели всё более неловкими, он уже с трудом поддерживал себя в состоянии ускорения, постепенно замедляясь. Революционерка немного расслабилась, её лицо прорезала предвкушающая кровожадная улыбка.
Сейчас эта цель умрёт.
Шелли крутнула своё оружие в руках скорее картинно, чем по необходимости. Всё же в состоянии боевого транса отрезало у неё не все эмоции. Оставалось удовольствие от убийства, которое в обычном её состоянии доброй и отзывчивой девушки крепко спало.
Удар!
…И Прапор, вмиг растерявший все признаки слабости, не обращая внимания на новую рану (слава Госпоже, практически любая травма теперь способна лишь причинить неудобство в движении, а также немного боли!), выбросил руку в сторону надоедливой мошки. Он раздавит её, как котёнка! К его огорчению, жертва успела извернуться, и задеть её удалось только краем — но он всё равно ощутил приятный хруст сломанных костей перед тем, как вращающееся в воздухе тело унеслось в сторону.
Желание догнать и разорвать мерзкую тварь, покусившуюся на его старшего товарища, вместе с которым они несли волю Госпожи, жгло практически нестерпимо. Но сначала нужно избавиться от стрелка. Почуяв опасность, Мастер стиля укрепления (впрочем, сейчас он и по скорости соответствовал этой планке) успел сместиться от яркого луча, прорезавшего воздух в том месте, где он только что стоял. Госпожа поведала своим верным слугам о силах своих врагов, поэтому Прапор знал, что сила атак снайпера зависит от эмоционального состояния и что рваться напрямик опасно: луч запредельной мощности легко способен испарить и более прочное существо.
Нужно спровоцировать врага на выстрел — и только потом атаковать самому.
Госпожа часто ругала его глупость и была права. Она всегда права! Великан не очень хорошо разговаривал, не умел читать, плохо считал и слабо понимал людей. Но если дело касалось боя, то здесь он лучше многих. Даже Госпожа признала его талант, назвав Мастером-ломастером, чем Прапор очень гордился. Как и новыми силами, что даровала ему великая Ночная Хозяйка. Он сильный! Он быстрый! Он нужный! Он раздавит мерзких еретиков!
Тот небольшой нюанс, что Ночной Рейд, оцененный как потенциальный враг, был назван «пока полезным врагом», вылетел из головы гиганта так же, как приказ не ввязываться в драки без сильной необходимости.
Прапор ринулся в атаку.
«Шелли!!!» — увидев, как тело подруги изломанной куклой улетело прочь, Майн бессознательно сжала челюсть, едва ли не насквозь прокусив прихваченную зубами губу. Боли девушка не почувствовала, её вытеснила злость и желание убить посмевшего ранить подругу — мысли о худшем она старательно гнала — урода.
«Сдохни!» — увы, но мощный выстрел, действительно способный если не уничтожить, то гарантировано вывести из боя живучего как таракан супостата, так и не смог найти свою цель, которая и по вёрткости была способна посоперничать с противным усатым насекомым. Уклонившись, переросток вновь ударил в землю, отправляя в сторону Майн ещё одну волну камней мостовой, земли и льда со снегом, которые ухудшили и без того отвратную видимость. Одно хорошо: он отвлёкся на неё, не став добивать Шелли.
Снайпер перескочила на соседнюю крышу, приготовившись, наконец, поджарить не желающего подыхать тупицу. Дуло винтовки жадно ловило любую тень в туче поднятых в воздух каменных плиток, обломков строений и мусора. У границы поднятой врагом завесы мелькнула крупная тень, и что-то высокое и широкое устремилось к ней.
Выстрел!!! — и целый поток огня испарил напавшее на неё… дерево?
Прежде чем сознание успело переварить увиденное, тело на рефлексах сигануло с крыши, которую с практически незаметным опозданием разнесло могучим ударом. А ещё через миг здоровенная лапища...
...выхватила у неё Тыковку!
Перепуганная и лишённая оружия девочка только и сумела, что, выставив руки вперёд в тщетной защите от неминуемого удара, упасть на пятую точку. Округлившимися глазами она наблюдала за этим огромным человекоподобным чудовищем, покрытым ужасными кратерами выжженного мяса и обугленных костей и не такими страшными, но не менее смертоносными глубокими рублеными ранами, что нанесла Шелли.
Неужели она сейчас умрёт?! Так просто? Так глупо и нелепо… как и должна умереть беспомощная столичная сирота — зимой, засыпанная снегом в какой-то подворотне. Майн усиленно искала выход, не желая вот так бесславно гибнуть, но его просто не существовало. Не слабой в ближнем бою снайперше, ещё и лишённой своего оружия, пытаться победить или даже просто убежать от того, кто смог одолеть Шелли.
Оскаливший крупные зубы победитель, однако же, не спешил приводить приговор в исполнение, наслаждаясь своим триумфом. Некоторое время он полюбовался на принёсшую столько боли и неприятностей энергетическую пушку, но, сдержав порыв раздавить неугодное оружие, отбросил его в сторону. Госпожа разберётся, что с ним делать, как и с теми ножницами. Хотя ножницы ему понравились, он попросит у Госпожи оставить их себе, когда раздавит голову их хозяйке. Но для начала он оторвёт руки и ноги этой надоедливой розоволосой козявке!
Радость от победы, а также предвкушение удовольствия от расползающейся под пальцами плоти и приятного хруста крошащихся костей заставили забыть о боли и мечтательно прищуриться. Редкое удовольствие! Война с местными маленькими разбойниками уже закончилась, убивать без повода Госпожа запретила, как и развлекаться с женщинами. То есть, полный запрет на женщин отсутствовал, но всё должно происходить по обоюдному согласию и в
