по плану его должны были ввести в строй до весеннего половодья 1943 года.
— Никита! — позвал Семен Авдеич как-то ближе к ночи, 1 ноября.
— Слушаю, дядя Семен, — когда они были дома и не на виду у других, то отношения между «предателем Родины» и «избитым мальчиком» были абсолютно другими: они общались как настоящие близкие родственники, а ведь знакомы всего неделю. Никита помнил себя в роли внука старосты и какие взгляды односельчан приходилось терпеть ему и деду Капличу.
— Никитка, завтра поедешь к Южной переправе, дам тебе телегу с полицаем — там немцы собираются немного активизировать строительство. Ты передашь старшему, не знаю кто там будет, вот эти бумаги — тут ничего ценного и интересного — немного торговли. Твоя задача: послушать, что говорят фрицы (Семен Авдеич был в курсе, что Никита не только на ключе работает, но и языком владеет), посмотреть, как идут работы, какие стройматериалы завезли. Потом поедешь на правый берег — отнесешь от меня вот эту корзинку — «датку» Хакельбергу. Понятно, что тебя к нему не пустят, отдашь адъютанту. Задача: когда пойдешь через мост у Семеновского оценить его оборону, засечь огневые точки.
— Сделаю, дядя Семен!
— Давай, спать ложись, разгильдяй! — Семен Авдеич дал развернувшемуся Никитке легкий, шутейский подзатыльник. И на удивленный взгляд Никиты ответил. — Ты уж прости меня, что приходится по-настоящему тебя бить…
— Дядь Семен, сколько можно извиняться? Я же понимаю, что по-другому нельзя… — вздохнул Никитка. Последний раз, сегодня, за какую-то «провинность», досталось у комендатуры хлестко и наотмашь, да так, что кровь потекла сразу из двух ноздрей. Нос остался цел — и это уже хорошо! Они сразу договорились, что Никита «получает» плеть, ремень, но по лицу вскользь и никаких подзатыльников — голову надо беречь.
Утром Никита вместе с Семеном Авдеичем прибыл к комендатуре.
— Сидоров! — позвал полицая Семен Авдеич.
— Я здесь, господин помощник бургомистра! — подбежал молодой полицай.
«Интересно, — подумал Никита. — Он из бывших пленных или совсем не служил?»
— Значится так… Берешь моего балбеса, везешь его на южную стройку, там он отдаст бумаги и поедете на ту сторону, к санаторию, там он отдаст для господина Хакельберга корзинку. Понял?
— Понял, господин помощник бургомистра!
— А раз понял, то что стоишь, как раззява? Запрягай лошадь и езжайте!
Приехали к южному мосту. Никита передал бумаги старшему и получал разрешение посмотреть на стройку. Пленные таскали доски. Один из них был мальчишка, очень похожий на…
— Илюха… — выдохнул Никита. Резко развернулся и пошел к телеге. Он боялся, что не выдержит и крикнет, позовет Илью или как-то еще выдаст себя и его. Никитке нужно было прийти в себя, все обдумать.
Телега ехала через весь старый Калач к северному мосту, что был в полутора километрах от города.
«Вот это да… Опять Илюха в плену, вот ему достается. Худой, бледный, наверное, после ранения. Совсем доходяга. А где Серый? Сколько еще он сможет продержаться? Как его вытащить? Как? Попросить дядю Семена? Вряд ли поможет — подозрительно. Да и нельзя раскрываться, провалит свое задание и задание Вали. А я что могу? Чем помочь? — Никита ехал на телеге, но голова работала только в одном направлении — спасти друга. Никита потер виски и несильно надавил пальцами на глаза. — Он голодный. Надо подкормить… Подкормить! Немцы разрешают передавать — перекидывать простенькие продукты через колючку, до седьмого столба от ворот, предварительно проверив и забрав то, что могут съесть сами, об этом говорили мальчишки — соседи! Ладно, подкормлю, а дальше? Как сбежать? Сбежать… Только за территорией лагеря, значит на работе. На работе… Таскают стройматериалы для будущего моста. Мост — река — вода — Илюха отлично плавает. Дон переплывал! Вернее, отлично плавал, сейчас может и не доплыть — отправиться на дно… Вот бы акваланг! Акваланг! Точно! Разыграть падение в воду и «утонуть» на виду у всех! Сколько его будут искать фрицы? Минуту? Пять? А Илье надо будет выныривать и дышать… Да и вода уже холодная, хотя он парень закаленный. А если не выныривать, а дышать? Дышать через полую трубку, находясь под водой!!!»
Никита чуть не заорал от радости, что нашел решение.
Вечером Никита рассказал о поездке, нарисовал схему обороны моста — то, что увидел, а увидел разведчик многое: 6 зениток, 4 дзота с пулеметами и около взвода охраны, плюс 12 полицаев.
— Молодец, Никита! Я увидел только 4 зенитных орудия. — похвалил Семен Авдеич.
— Дядя Семен, у меня вот такое дело… — начал Никитка, не зная, как быть. — Я сегодня среди пленных своего Брата увидел…
— Брата? Ты же говорил, что нет у тебя никого?
— Думал, что нет его, что погиб, а он жив. Что делать, подскажи…
— Никита, вызволить из лагеря, не привлекая внимания… очень сложно. Станут задавать вопросы. Надо покумекать — обмозговать.
— Дядя Семен, а если ему удастся сбежать, есть возможность его укрыть?
— Если сбежит… Есть верные люди — не выдадут. А как он сбежит?
— Думаю, что вот так у него получится…
Получилось через 2 дня — 4 ноября. Мальчишки, с которыми он бегал на строящийся мост, и которые видели Илью — обещали молчать. Они побежали по домам — скоро начинался комендантский час. А Никита и Илья побежали в другую сторону: нужно было успеть на окраину города к бабе Нюше, как сказал дядя Семен. Прибежали, когда уже почти стемнело, домик стоял одиноко — соседние были разрушены и было понятно, что в них никто не живет. Илья постучался в дверь.
— Кого Бог принес на ночь глядя? — раздался голос из-за двери.
— Баба Нюша, я от дядьки Ерофея письмо принес.
— От Ерофея письмо? — дверь открылась. Заходите, родненькие. Заходите… А ты что не заходишь в избу?
— Баба Нюша, вшивый я. Не хочу в дом нести…
— Где ж тебя так угораздило, деточка? Мамка-то куда смотрела?
— Из лагеря я, баба Нюша…
— Ой, деточка, звать тебя как?
— Илья…
— Так вот, Илья, бери два ведра, колодец за околицей, тащи ведра четыре воды. Немцев не бойся, они здесь редко бывают.
— А тебя как звать? Тоже вшивый?
— Никита я, я не вшивый, я не из лагеря.
— А раз не вшивый — давай во двор за дровами, да тащи в избу… — командовала баба Нюша.
Через 20 минут Никита вспотел у печи: вскипятил воды 2 чугунка по 8 литров. Откуда-то появилось корыто, простыня, ручная машинка для стрижки, ножницы, дегтярное мыло, керосин — у Никиты аж глаза расширились от такой роскоши!
— Илюша, скидывай с себя все в сенях, думаю,
