моста в Дон и… Только вот Илья понимал, что у него просто не хватит сил далеко уплыть. Хотя, дурацкая мысль, что уж лучше в воду, чем вот так медленно угасать.
Колонна шла обратно в лагерь.
— Ребятки, мне киньте!
— И мне!
— Мне хоть что-то киньте!
Рядом с колонной пленных, по тротуару шли несколько мальчишек и девчонок, они из узелка бросали пленным еду.
— Эй, пацан, картоху лови!
Илья поймал картошку, чуть не закричал от радости, губы сами прошептали:
— Никитос…
— Что, на немцев горбатишься? Я бы на твоем месте утонул, ближе к концу работы, дело твое табак — трубка! Как у древних славян… Вечером приду к шестому столбу, брюкву принесу!
«Понял!» — показал большой палец Илья.
— Mund geschlossen! (Рты закрыли!) — заорал один из конвоиров и навел винтовку на ребят. Все затихли, а ребята побежали в подворотню.
Когда пленные возвращались с работ, то им первым наливали баланду в котелки, каски, у кого сохранились, или в
консервные банки, а потом выстраивалась длинная очередь из тех, кто не работал… Многим не доставалось ничего…
Илья еле-еле дождался, когда придет Никита. Увидел друга издалека, но побоялся выдать свое нетерпение, поэтому стоял закрыв глаза, ждал, когда позовет.
— Пацан, просыпайся, я брюкву принес, лови! — кинул сперва ту, что мельче, потом покрупнее. — Крупная не тебе — друзьям отдай, она с феррумом — им пригодится. А тебе вот, пекана с дудником принес и проволокой прочистил, дуделку сделаешь. Понял?
— Понял. — Илья шмыгнул носом.
— О! Да ты еще и сопливый… Как упадешь, уйди в тень… 10 минут выдержишь, утопленник? — Никитка говорил замысловато, но Илья понял его замысел…
— Постараюсь…
— Давай, буду ждать. — Никита на прощанье махнул рукой
В большой брюкве было три заточки — подплющеных и хорошо наточенных больших гвоздя, Илья отдал их товарищам. Сам же попробовал, как дышится через трубку…
На следующий день Илье повезло, его снова взяли в рабочую команду.
— Удачи, Илюша! — Сергеич хлопнул по плечу. — Делай, как договорились!
Уже объявили завершение работы. Илья и Сергеич тащили последнюю на сегодня толстую доску, длинной метров пять. Они почти донесли ее до места работ, как один из работников «случайно» споткнулся и врезался в доску, столкнув Илью и Сергеича, с семиметровой высоты, со строительных мостков в воду. Все видели, в том числе и охрана, как мужчина с криком плюхнулся в воду и сразу же всплыл на поверхность, начал бестолково барахтаться и голосить, а вот мальчишка, что был с ним в паре с ним на поверхности не показался, видимо, камнем пошел на дно, ударившись о воду. Упавший в воду боец поплыл к берегу. Пленные и охрана пытались рассмотреть в воде мальчишку или его тело, кричали, звали, но никто он не откликнулся… Лежащую шинельку, которую мальчишка снял с себя, подобрал один из пленных.
Перед «падением» в воду Илья и Сергеич сняли шинельки и положили их рядом, вроде бы как упарились работая.
Упали в воду удачно, сперва Илюха, потом, с задержкой в секунду — Сергеич. Доску, при падении, оттолкнули от себя — повезло, она осталась на мосту и не плюхнулась в воду. Илья отплыл под мост метров на 7–8, под водой, не выныривая, достал из рукава гимнастерки полую трубку дудника, рискнул — вынырнул… не заметили, все были увлечены барахтаньем и ругательствами Сергеича, сунул в рот трубку, продул ее и медленно погрузился в воду так, чтоб из воды, рядом со столбом, торчало только несколько сантиметров трубки, обхватил столб руками и стал ждать…
После этого была суета. Кто-то даже пытался прыгнуть — спасать мальчишку, только охрана не разрешила, да и бойцы из группы Сергеича ненавязчиво придержали «спасателей».
Время тянулось, казалось бы, бесконечно. Несмотря на привычку, Илья стал замерзать, да и сил оставалось не много. Наконец, услышав четыре удара кружкой о камень, что был под водой у берега — условный сигнал от Никиты, что все в порядке, Илья вынырнул и поплыл под строящимся мостом к берегу. Там, выбравшись на сушу, снял с себя все мокрое и одел сухое, приготовленное Никиткой. Мокрое прикопал в той же ямке, откуда достал сухое.
Никита забрался под мост еще с несколькими ребятам. Охрана из полицаев уже привыкла, что рядом со стройкой шныряют мальчишки, покрикивали так, от безделья.
Стайка ребят забежала под мост, обсуждая «утопленника», а потом, через несколько минут, выбежала оттуда и понеслась в сторону домиков… Никто и не заметил, что мальчишек стало на одного больше.
В Калаче.
Никита ушел с Валентиной в Калач. Он надеялся, что мальчишки смогут избежать казни и детский лагерь, в который они обязательно вернутся, будет называться по-другому, но что-то ему говорило, что все случится так, как случилось. Он гнал эту мысль из головы, но она возвращалась снова и снова.
Дошли без приключений. В Калаче Валя поселилась в доме помощника бургомистра, Семена Авдеича — по легенде она была его внучкой. Никита стал числился каким-то дальним родственником, мама которого была больна и чтоб ей как-то выжить приходилось быть мальчиком «для битья и на побегушках» у немецкого прихвостня — тот мог себе это позволить. Приходилось терпеть на виду у всех от него тычки, затрещины и удары плеткой. Соседские мальчишки жалели Никитку и предлагали сбежать от предателя, обещали спрятать и даже кормить.
— Не… ребя, мне нельзя уходить, буду терпеть, а то мамке плохо будет. Уж лучше мне… — так объяснил свой отказ мальчишкам Никита.
Те лишнего спрашивать не стали, но его поняли. Каждый из них готов был страдать, лишь бы маме не было хуже.
А как Никите уйти, если на ключе работать ему? Валя только составляла радиограммы, а Никита отстукивал.
Полицаи знали, что мальчишка живет у помощника бургомистра, который частенько посылает его с различными мелкими поручениями, поэтому передвигался по городу Никита без особых помех.
Семен Авдеич был на хорошем счету у строительного управления Организации Тодта, которым руководил строительный советник Хакельберг.
Строительные части Организации Тодта не подчинялись армейскому командованию, а работали с ним на принципах взаимодействия. ОТ-управление Хакельберга было придано 6-й армии и включало в себя восемь строительных отрядов, технический и транспортный отряды Национал-социалистического корпуса водителей. Всего под началом у советника Хакельберга оказалось около 1900 служащих Организации Тодта, 1100 военнопленных и 300 гражданских лиц. Их главной задачей было строительство капитального высоководного моста через Дон на месте разрушенной «южной» паромной переправы и ремонт дорог. Капитальный мост пока что находился в зачаточном состоянии из-за отсутствия необходимых строительных материалов, строился неспешно,
